Болото

«Покажется он тебе ангелом небесным, но знай, что муж твой на самом деле – волк».

С тех пор женщина начала к любимому внимательнее приглядываться и заметила много странностей. Например, но никогда не ел то, что она готовила. Он вообще никогда не ел – во всяком случае, при свидетелях. Однажды она среди ночи проснулась от звука странного – как будто бы плеск воды, прямо рядом совсем, в комнате. Тихонечко глаза открыла и увидела мужа – тот склонил лицо над ковшом и воду лакал, языком, как пес. Еще однажды она видела – лето было, сидели они с мужем во дворе, он колыбельку детскую мастерил, ведь она опять была беременна. Вокруг них муха кружила, и в какой-то момент, забывшись, муж дернул головой, клацнул зубами, ловко муху в воздухе поймал и проглотил, а перехватив взгляд жены, на секунду растерялся, а потом сказал с улыбкой:

– Это я так шучу, тебя развлекаю!

Ближе к полнолунию лицо его всегда становилось странным – как будто бы немного вытягивалось вперед. В такие дни он все время кончиком носа шевелил – принюхивался. Иногда муж дома не ночевал. Другая бы женщина сразу об измене подумала, но учительница знала – не с кем ему шашни водить, не выходит он из леса. Однажды муж вернулся, и камзол его был весь в перьях птичьих вываленный, и в уголке рта тоже было перышко.

Но женщина все равно мужа своего продолжала любить, ни о чем его никогда не спрашивала, и он ей был за это, кажется, благодарен.

Четвертого ребенка муж однажды в лес увел. Пятого ребенка муж однажды в лес увел. И шестого ребенка муж однажды в лес увел.

И вот родился у них седьмой малыш, мальчик. Яковом его назвали. Женщине уже было сорок лет, и она давно перестала чувствовать себя счастливой – жила скорее по инерции, как будто бы выполняла предписанную ей программу.

Младшенького сына она больше других полюбить успела. Очень к нему привязалась. Он единственный уродился ее масти – остальные были лицом темны, как муж, а этот – светлокожий, с рыжими завитушками волос. И глаза, как озеро на рассвете, серо-голубые. Других муж младенцами в лес уносил, а Якова – только когда тому уже два года исполнилось. Женщина видела в окно, как они уходили, в спину им смотрела, и кажется, знала, что повторится мрачная история, но остановить волка не могла.

И в тот, седьмой, раз по-другому все вышло. Муж ее пропал, не вернулся больше из леса. Никогда она больше его не видела – да и может быть, оно было к лучшему. К тому времени он давно перестал казаться ангелом, она разглядела в нем волка.

А вот сыночек, Яков, не погиб.

Целый вечер она ждала, вот уже и ночь на лес черным занавесом спустилась. Не спалось женщине, все у окна сидела. Вдруг смотрит – что-то белое на дорожке, к дому ведущей. На зайца похоже, но двигается как-то странно, медленно, как будто ползет.