Болото

Давно, видать, помер – от тела и не осталось ничего, куски высохшей кожи на белеющих косточках. Обряжен в какое-то тряпье, как бродяга. Волосы сохранились – седые как снег.

«Идет… Кости видит… Голодно как… Ты подойди… Подойди….»

Как током Марфу ударило, развернулась и побежала прочь. Потом долго не могла решение принять – рассказывать деревенским о находке или нет, и так слухи о ней нехорошие ходят. В итоге проговорилась матери – та ахнула и понесла новость дальше, как сорока на хвосте. Нашли беднягу и похоронили в могиле безымянной. Марфа потом на могилу ту ходила, но без толку прислушивалась – голоса больше не было.

* * *Рада валялась в гамаке с книгой – испробовав лень на вкус, незаметно для себя стала ее слугой. Впервые за столько лет – блаженство ничегонеделания. Вытянуть босые ноги, и чтобы их гладил ветер. Слушать жужжание муж. Время как будто бы останавливается, становится тягучим, как смола. Рада впервые за много лет чувствовала себя почти счастливой. Даже немного округлилась, поправилась, что было ей к лицу. И в движениях появилась плавность человека, которому не надо выживать, экономя силы."

"Максим впервые за два года любил ее ночью. Все получилось торопливо и неловко как-то, но Рада все равно была довольна – главное, начало положено. Может быть, и не зря они приехали в глушь. Раньше, когда они были молоды, он мог часами ломать ее спиной старенький диван – их первый общий диван, купленный за копейки по объявлению в газете. Теперь же Рада ощутила давно забытую тяжесть его тела, мускусно-лимонный запах его кожи, горячее дыхание на ее виске, хриплый выдох – и вот уже все закончилось, и он сонно отвернулся, поцеловав ее в плечо. А Рада смотрела в потолок и улыбалась.

Она и по поводу гостьи расслабилась – за несколько дней Лариса как-то сумела расположить к себе. Тихая, услужливая, и так хорошо с Сашей ладит, и все домашние дела как-то незаметно на ее плечи перекочевали, и в отличие от Рады, у которой все из рук валилось и которая по три часа могла посуду мыть, Лара многоруким божеством проходила с тряпкой по дому, оставляя за собою свежесть и чистоту. Маленького сыночка Рада все время при себе держала, либо просила дочь старшую глаз с него не спускать.

Время было медленным, журнал – бестолковым, но самое интересное – впервые за много лет у нее появились какие-то мечты. Рада всегда едва ли не презирала мечтателей, отчасти им завидуя – она была уверена, что строительство иллюзий – это радость праздного ума. Она же сама ставила цели и решала задачи.

И вдруг сами собою мысли появились… А что если пригласить Ларису в Москву нянькой к Сашеньке. И ей хорошо, и у Рады гора с плеч. Они даже могли бы съездить на море – когда-то, до рождения Саши, каждое лето выбирались. И в Крым, и в Сочи, и в Болгарию.