Боло!

Если предположить, что системы работали нормально (что уже не всегда было безопасным предположением), его шаттлы приближались к ближайшему из скоплений излучений, которые нанес на карту лейтенант Джанал.

— Звено, это Ведущий, — сказал он. — Красный Один и Два, следуй за мной. Мы сделаем близкий проход. Желтый Один, оставшаяся часть полета на высоте четырехсот километров, пока я не дам разрешение на посадку.

— Ведущий, это Желтый Один. Подтверждаю, — подтвердил командир второго звена Юрак, и Ука с двумя ведомыми резко взмыли вверх и включили полную мощность, чтобы приблизиться к цели.

Джексон выругался, пытаясь дотянуться до рации, но уронил ее. Приборчик исчез в ночи в высокой траве, и он снова выругался, спрыгнув с седла и вцепившись одной рукой в поводья Самсона, а другой нащупывая рацию. Он должен был предупредить жителей поместья! Он...

В этот момент с северо-запада внезапно появились три яркие точки, и он почувствовал, как от их скорости к горлу подступает паника. Оставшиеся пять самолетов колонии были слишком ценны, чтобы тратить их на повседневное использование. Их полеты были расписаны с предельной скрупулезностью, и ни один из них не мог передвигаться так быстро. Но если они не из Лэндинга, то откуда?..

Ни один из трех шаттлов не обнаружил тщательно замаскированный сенсорный дрон, который Шива задействовал для управления своими противовоздушными системами, но сам Боло был слишком заметен, чтобы его можно было пропустить.

— Ведущий, это Красный Два! Я что-то вижу по правому борту! Похоже на...

Ука На-Саар перевел взгляд на свой тактический дисплей, но было уже слишком поздно.

Что-то взвизгнуло позади Джексона, и Самсон с криком встал на дыбы, когда над головой взвыл ослепительный блеск плазменных разрядов. Мгновением позже раздались резкие взрывы, посыпались очень мелкие осколки, и Джексон прекрасно понял страх жеребца. Но, несмотря на собственный пронизывающий до костей испуг, он вцепился в поводья, борясь с паникой Самсона. Каждый нерв в его теле рвался бежать, но он был ослеплен вспышкой. Самсон, должно быть, тоже, а Джексон не позволял лошади пуститься в слепое, безумное бегство по холмистым полям, которое могло закончиться только падением и переломом ноги... или шеи.

Жеребец в ужасе брыкался, дергая удила, но Джексон отчаянно держался, пока, наконец, Самсон не перестал сопротивляться и не встал, дрожа и обливаясь потом, дрожа каждым мускулом. Лошадь опустила голову, а Джексон заморгал, борясь с ослепительными пятнами, все еще плясавшими у него перед глазами, затем на ощупь нашел нащечный ремешок уздечки.