Боло!

Искусственный интеллект авианосца изменил курс, изо всех сил уклоняясь, но возможности уклонения были слишком ограничены. Геометрия была против него, и, хотя легкие корабельные орудия вели отчаянный огонь, авианосцы не должны были подходить так близко к основным силам противника. Предполагалось, что они будут действовать под прикрытием и защитой целой оперативной группы, обеспечивая прикрытие истребителей для действий на расстоянии до нескольких световых часов от своих взлетных палуб, или для самостоятельных операций на предельном расстоянии от чего угодно, кроме истребителей противника. И поэтому они были оснащены главным образом противоистребительным вооружением, предназначенным для ведения интенсивного огня по толпам атакующих истребителей, а не для того, чтобы пробивать себе путь сквозь боевой заслон крейсера. Но на этот раз у “Неукротимого” не было другого выбора, кроме как пойти навстречу врагу, поскольку он и сопровождавшие его эсминцы сражались, расчищая путь и не давая мельконианцам приблизиться к транспортам, которые должны были достичь поверхности Шартра.

Они были слишком далеко от “Танненберга” и других транспортов, чтобы какой-то из Боло мог атаковать крейсер до столкновения, и все же они были так мучительно близко. Они были всего в сотне километров от зоны поражения Бенджи, когда поврежденный крейсер пробил его боевые экраны, словно молот весом в четверть миллиона тонн, и оба корабля исчезли в кинетическом огненном шаре, более ярком, чем солнце системы.

Манека горько выругалась, когда обе иконки исчезли с ее экрана, но даже когда она все проклинала и чувствовала ужас от смерти почти трех тысяч других людей, она знала, что в этот момент, здесь и сейчас, “Неукротимый” стал расходным материалом. И она и ее истребительная группа, из которой выжили только одиннадцать, выполнили свою работу. Из перехвативших их мельконианских крейсеров остался только один, и в глубине души Манека задавалась вопросом, действительно ли экипаж этого корабля осознавал, что с ним должно было произойти.

Крейсер и все четыре вражеских эсминца приблизились, и эсминцы Конкордата пошли им навстречу. Они были быстрее мельконианцев, более маневренны и сражались со смертельной эффективностью, но их было всего двое, и хоть слияние их искусственного интеллекта и человеческого разума использовало свое оружие гораздо эффективнее, все равно они уступали в огневой мощи более чем в пять раз. Это было короткое, жестокое сражение — бой на ультракороткой дистанции, который лишил человеческие корабли большей части боевого преимущества, обычно обеспечиваемого превосходной координацией и защитными системами, — потому что так было нужно.