Боло!

— Лейтенант Манека Тревор, прибыла на службу, сэр! — сказала она, вытянувшись по стойке “смирно” и резко отдав честь.

Он заметил, что в ее стандартном английском был интересный акцент, который придавал гортанный, почти прокуренный оттенок даже четкой, официальной военной фразеологии. Он был уверен, что этот намек на чувственное сопрано был одновременно неосознанным и непреднамеренным, и скрыл мысленную ухмылку, представив, как молодые парни, испытывающие избыток тестостерона, отреагируют на это.

— Стойте спокойно, лейтенант[4], — сказал он, небрежно отвечая на ее академический салют. Она снова приняла стойку ""смирно"", а не спокойную, ее глаза были устремлены на положенные пятнадцать сантиметров выше его головы.

— Итак, вы наш новый командир Боло, — сказал он.

Глаза Манеки широко раскрылись и, помимо ее воли, остановились на лице полковника Чайковского. Командир Боло? Она, должно быть, ослышалась!

Он просто сидел, глядя на нее в ответ со слегка задумчивым выражением лица, и она поборола желание нервно облизнуть губы, когда поняла, что он готов продолжать в том же духе, пока она что-нибудь не скажет.

— Сэр, — начала она, удивляясь, что ее голос не дрожит от неуверенности, — мне было приказано прибыть в Форт-Меррит для прохождения службы в Тридцать Девятом батальоне. В чем именно будут заключаться мои обязанности, не уточнялось. Однако я определенно никак не предполагала, что такой молодой и неопытный человек, как я, может быть рассмотрен на должность командира.

— Думаешь, ты не справишься с этой работой? — Чайковский намеренно придал своему голосу вызывающую холодность, но самообладание молодой женщины оставалось невозмутимым.

— Да, сэр, я уверена, что справлюсь с этой работой. Я считаю, что мой послужной список в Академии свидетельствует о том, что у меня есть подготовка и врожденные способности для командования подразделением в бою. Однако, как я уже сказала, я еще очень молода и осознаю свою неопытность. Я ожидала, что меня направят на дополнительное обучение с получением практического опыта под руководством высококвалифицированного и опытного командира подразделения. Именно это внушили мне мои инструкторы в Академии.

— Понятно.

Чайковский откинулся на спинку стула, положил локти на подлокотники и сцепил пальцы перед грудью. Несколько секунд он холодно рассматривал ее, затем позволил себе первый намек на улыбку.

— Неплохой ответ, лейтенант, — сказал он ей. — И я уверен, что это именно то, чего вам советовали ожидать в Академии. Но правда в том, что в бригаде как раз сейчас происходят некоторые изменения.

Глаза Манеки потемнели. Она точно знала, что он имел в виду.