Больное сердце

 – Биоприставка к человеку делает его абсолютно живым, из плоти и крови, с бицепсом, трицепсом и пенисом. Совершенным биосозданием. Не роботом, в общеизвестном смысле, но… и не совсем человеком. И для совершенного функционирования этого «не совсем» потребовались совершенные условия… Как выяснилось чуть позже. Идеально сбалансированный микроклимат. Только натуральные продукты – как для внутреннего, так и для наружного использования. И в этом случае срок его жизни становился практически неограниченным. Он будет жить вечно. Не смеясь, не любя, не ненавидя. Функционируя. Потом даже компьютеры и запчасти для техники научились делать из натуральных материалов. Но это потом. А пока создатели биочеловека во главе с моим отцом – вы же понимаете, что в таком «конструкторском бюро» была большая команда отличных генетиков и врачей всех специальностей от иммунологов до высококлассных хирургов – решили «запустить» Алексея Павловича Устинова в мир. Да не просто в мир, а в самую его клоаку – организацию «Естественнорожденные». С целью ее развала изнутри. Гуру с распростертыми объятиями приняли его – прежде ярого противника. Они никак не могли добиться окончательного прекращения функционирования протезного производства. Естественно, оно было перепрофилировано еще в самом начале, но официально медучреждением не являлось, в бумагах значилось как «UP Corporation». Те немногие, кто знал, что это за UP такое на самом деле, давно уже были гуманно казнены. И вот этот уникальный человек, Алексей Устинов, пришел к ним сам. Сдался, так сказать. Чтобы через пару лет возглавить. Я к тому моменту слегка подрос, и у меня обнаружился порок сердца. Наблюдатели ЕБУ чуть не пустили меня в расход. Но благо я все-таки Павел Алексеевич Устинов, а на сына главы «Естественнорожденных» у них рука не поднялась. Я по определению не мог посинеть от легкой пробежки. Скорее уж этих наблюдателей гуманно казнили бы за дефект цветовосприятия. Смех и грех. Чудом сохраненные отцом под видом инженеров и техников врачи меня обследовали, поставили диагноз и произнесли страшное слово: «трансплантация». Это было невозможно. Равносильно вынесению мне смертного приговора. Через два дня отец привез меня в секретный бункер UP Corporation.

– Паша, мы здесь пробудем некоторое время. Скоро ты уснешь, а потом проснешься. Просто ты будешь спать дольше, чем обычно. И мы снова будем вместе. А если я вдруг перестану улыбаться и шутить, просто знай – я устал на работе. И еще одно. В двадцатилетнем возрасте смени меня на моем посту. Если я не подчинюсь – донеси на меня в ЕБУ. Я написал тебе обо всем, что случилось, и оставил подробные инструкции к любому развитию событий. Бумаги будут храниться здесь. – Отец показал мне сейф. – Запомни шифр, он прост.