Больное сердце

И, заметьте, Соня, на другом языке и на другой стороне планеты под совсем другими звездами!

Отцом младенцу Давиду Валера стал неистовым.

Алла родила и через две недели отправилась программировать дальше. Валера был и мамкой, и нянькой этому неожиданно красивому карапузу, выросшему в красавца удивительно славянского типа. Высокий, широкоплечий, узкобедрый. Ясные голубые глаза, льняные кудри. Валеру это совершенно не беспокоило. Будь Давид пигмеем или индусом, он бы любил его ничуть не меньше. Это был полностью его мальчик. Дочерью от первого брака в младенчестве занимались жена и теща, и Валера как-то прошел мимо этой замечательной девочки, которую он позже перетащил в Штаты, потому что искренне поверил, что это самое лучшее место на планете. Ну, пожалуй, не все штаты, а именно штат Массачусетс. И не так, чтобы весь Массачусетс, а именно Бостон. Да и Бостон-то, честно говоря, не весь, а конкретно эта тихая камерная лайн достопочтенного района Бруклайн.

Но дочь захотела жить в шумном Нью-Йорке. Он не возражал. Всю свою любовь он тратил на Давида. Ей же оставались лишь чувство долга, материальная помощь и гордость за ее успехи. Не так уж мало, если вдуматься.

Валерин мир был полон гармонии. А главным средоточием, сутью, смыслом и божеством этой гармонии была Алла. Компания «Поляроид» недавно обанкротилась, и теперь он имел счастье куда чаще, чем прежде, лицезреть жену. Правда, уткнувшуюся в монитор. Компьютеры в доме стояли везде: на кухне, в гостиной, в Аллином кабинете, в супружеской спальне. И, передвигаясь с места на место, Алла совершала действия неосознанно, обретая осмысленность, лишь пошевелив мышью, оживлявшей ее собственный гармоничный мир программ и электронных коммуникаций. Сейчас она упорно искала работу, потому что вне работы себя не мыслила.

Но с тех самых пор, когда Валеру чуть не свели с ума белозубые тараторки-телеведущие, она непременно пила с ним вечернюю рюмку коньяка в саду или в гостиной, в зависимости от времени года и погоды. Затем молча прикуривала для него сигарету. Этот ритуал был священен. В эти моменты становилось очевидным, что любовь взаимна. Просто он был страшный болтун, а она – ужасный молчун. Экстраверт и интроверт. Сова и жаворонок. Мужчина и женщина. Любящие друг друга и любимые друг другом.

«А поболтать можно и с Максом. Или с Майклом. С батюшкой. Да мало ли с кем тут в Бруклайне болтать можно? Ну вот, например, с этой девчонкой, которую нам подкинул Джош»… Так подумывал под неярким утренним солнышком Валера, лениво перелистывая страницы с телепрограммами и объявлениями и поджидая Соню.