Больно только в первый раз

— Как тебе работается в прокуратуре?

— Отлично, — говорю, сложив на груди руки. — Я попросила Дениса Рашидовича стать рецензентом моего диплома. Я очень хочу его рецензию, у него всегда… есть свое мнение…

Расул меняет позу.

Ерзает по стулу, выбивает пальцами короткую дробь на столе.

— М-м-м… — тянет он. — Понятно.

Нас прерывает подошедшая официантка. Она помогает мне разобраться с букетом — он действительно большой, и мы решаем опустить его на пол.

Когда я снова сажусь на стул, от этой суеты мне немного жарко.

Глава 44

Полина

Я решаю позволить себе больше, чем салат. Мое тело требует еды. Будто ему нужны калории, чтобы поддерживать огонь эмоций, которые растревожил сидящий напротив дагестанец.

Отправившись в туалет, я мою руки, а когда возвращаюсь, нам уже выставляют посуду.

Я приступаю к вину, как только мне приносят заказанный бокал. Расул цедит воду. Стакан воды перед едой — это его обязательный ритуал. Он очень дисциплинированный. Чертовски.

Я стараюсь смотреть в свой бокал, когда слышу:

— У меня своя квартира. Имею в виду… я снял квартиру. На Проспекте Мира, по-моему, это хороший район. Проверю на собственной шкуре…

Мысли запутываются в рой вопросов. Жужжащий и навязчивый, но и сейчас я их себе не позволяю.

Машина, квартира…

Что все это значит?!

Лишь то, что мое нутро не собирается плавиться только потому, что он бросил якорь.

— Мне посоветовал риелтор, — продолжает он. — А ты что скажешь? Поделись мнением. Как местная, — уточняет Расул.

— Скажу, что это отличный вариант. Один из лучших. — Я пялюсь на свой бокал.

Помимо всего прочего, это недалеко от моей работы. Почти в шаговой доступности. Но связывать между собой эти факты я отказываюсь.

Он смотрит на меня исподлобья, когда поднимаю взгляд.

Официантка появляется у стола вместе с моим супом, так что я принимаюсь за еду, наслаждаясь горячей жидкостью у себя в желудке. Я успеваю приступить к салату, когда Расулу наконец-то приносят его ужин. Когда-то он сказал мне, что всеядный, на самом деле в этом факте есть одно существенное уточнение — он не ест свинину. Баранина на его тарелке выглядит аппетитно. Вместо того, чтобы спросить, нравится ли ему, прикусываю язык.

Мы едим почти молча, если взгляды, которыми обмениваемся, позволяют так оценить ситуацию.

Я отказываюсь от десерта. От чая тоже. Мысли о Матвее скребутся у меня на подкорке, но злость задавлена легкой усталостью и пресыщенностью после ужина. Тем не менее угли все еще разбросаны у меня под кожей, поэтому я молча смотрю в окно машины, пока Расул везет меня домой.

— У меня завтра две тренировки, — говорит он. — Утром и вечером. Хочешь присоединиться? Поработаем над твоим хуком…

То, что он начал такие плотные тренировки, — сигнал.