Больно только в первый раз

Иду следом и на ходу снимаю с дверей блокировку, нащупав в кармане брелок.

Полина садится в тачку, не дожидаясь меня.

Нагнав ее, я занимаю водительское место и завожу мотор.

— Что с рукой? — спрашиваю ее.

Ее ладонь перевязана эластичным бинтом, из-под которого торчат тонкие пальцы с красным маникюром.

— Неудачно упала со снегохода, — отвечает Полина. — Растяжение.

Она смотрит в окно.

Отъезжая, я интересуюсь:

— Активные выходные?

— Да. Очень.

— Расскажешь, где была?

— В гостях, — пожимает она плечом. — У знакомых дом за городом. Почти тридцать километров отсюда. Там очень хорошая природа, я видела лося.

— Я недавно видел стадо туров. Это такой горный козел…

Она отвечает молчанием, продолжая смотреть в окно.

Ладно.

Я вперяю взгляд на дорогу, реагируя на команду навигатора свернуть на перекрестке.

Обстановка в кафе проходит мимо моего внимания. Все, что могу сказать: здесь тепло, остальное меня мало интересует.

Полина заказывает себе кофе. Я беру такой же.

Я не нервничаю только потому, что разогрет до состояния пущенного снаряда. Полина — это одно из тех определяющих обстоятельств, которые время от время корректируют мою жизнь. И я хочу понимать, чего хочет она. Хочу понимать, возможно ли между нами то, что я озвучил ей по телефону.

Ее взгляд скользит по моим рукам, плечам. К лицу. Настороженный. И, блядь, жалящий.

Я дергаю свою куртку, которая висит на спинке стула и достаю из кармана небольшую бархатную коробку. Выкладываю ее на стол перед Полиной, говоря: — Это тебе.

Испытываю облегчение, когда она берет мой подарок без выкрутасов.

Внутри кулон и серьги. Комплект. Это бриллианты. В общем… это красиво, и мне показалось, что на Полине будет выглядеть отлично. В контрасте с ее смуглой кожей почти съедобно, то есть… охуенно…

Полина поднимает на меня взгляд.

Хлопает крышкой.

— Это очень дорогой подарок, — она возвращает коробку на место.

— Нравится? — игнорирую я.

— Я это не возьму, — говорит она.

Я наблюдаю за ее лицом. За тем, как она упрямо смотрит в окно. И я упрямый. Очень.

— Если не возьмешь, я это смою в унитаз, — говорю без показухи.

Метнув в меня взгляд, Полина безразлично отзывается: — Если ты больной, то пожалуйста.

Наверное, ответ на это замечание у меня на лице где-то четко написан, потому что, когда тяну руку, Полина выбрасывает свою и забирает украшения раньше, чем я успеваю дотронуться до коробки.

Она прячет ее в свою сумку. Я провожаю ее движения взглядом. Меня раскатало, и ее тоже. Она дышит часто и злится. Я завелся, потому что не шутил.

Смотрим друг на друга, как будто на ковре встретились.

Когда бурлить начинает потише, говорю:

— Мое предложение все еще в силе.

— А мой ответ все такой же.

Возможно, я зашел не оттуда, но я других путей не вижу.