Больно только в первый раз

Ком снова рвется к горлу, на этот раз не от разочарования, а от шквала эмоций! Сама не знаю, что там в этой мешанине. Радость? Или… это сгусток той шипучки, которая наполняет мою кровь, когда мы встречаемся глазами…

— Привет… — произносит он хрипло.

— Привет…

Мы не виделись два дня. Я просто смотрю. Дура…

Отворачиваюсь стремительно.

Чтобы не выдать себя. Того, как покраснели мои щеки.

Денис передает мне кофейный стакан.

— Спасибо… — отзываюсь я.

Ладони обжигает теплом.

Теперь я чувствую себя так, будто сиденье подо мной подключено к электричеству.

— Куда тебе? — интересуется Денис.

— Домой…

За всю дорогу я ни разу не оглядываюсь. Пока Денис рассказывает мне, что делать дальше, сзади тишина. Когда машина тормозит у ворот моего дома, я прощаюсь и быстро покидаю салон. И получаю в кровь новую порцию шипучки, когда слышу торопливый хлопок двери за спиной!

Быстрые шаги нагоняют меня за секунду.

Я оборачиваюсь, чтобы во второй раз за этот день посмотреть в глаза дагестанца.

Он набросил на голову капюшон толстовки, руки засунул в карманы короткой куртки. На нем синие джинсы. Те самые, которые сидят как на модели. Я запрещаю себе концентрировать внимание, чтобы ненароком глаза не скатились на ширинку этих джинсов.

И сегодня… сейчас я будто вижу его в каком-то другом свете.

Я вижу уверенность. Его уверенность в себе. Она проявляется даже в том, как он шагает — твердо. Без… манерности! Без картинности, без какой-либо неестественности. Решительно…

Возможно, виной моему прозрению два десятка видео, которые я посмотрела прошлой ночью, а может, дело в том, что туман у меня перед глазами наконец-то развеялся. И я стала видеть чуть больше, чем проступающие под его одеждой мышцы и его губы… насыщенный карий цвет его глаз и… снова губы…

Теперь я вижу чуть больше. То, что он взрослый мужчина! Он умеет побеждать. В тех боях лицо у него было такое сосредоточенное, такое упрямое.

Сейчас он смотрит на меня, слегка раздувая ноздри после быстрой ходьбы. Смотрит исподлобья. Из-под густых черных бровей. Прямо и решительно, чем будит в животе гребаных бабочек…

Я отхожу то на шаг назад, то на шаг в сторону. Между нами дистанция, и он тоже ее не нарушает.

— Как впечатления? — спрашивает он.

— Незабываемые.

— Все в норме?

— Отлично, — стараюсь быть невозмутимой. — А у… а у тебя? Как… у тебя все прошло?

— У меня? — он кривовато улыбается. — Меня вые… поимели вдоль и поперек.

Я чувствую укол тревоги. И продолжаю свои топтания на месте.

— Все нормально? — спрашиваю невпопад.

— Посмотрим… — отзывается он.

Мы на секунду замолкаем, после чего Расул произносит:

— Спасибо за помощь. У меня фантазия хреновая. Может, сама придумаешь, как мне тебя отблагодарить?

Он делает глубокий вдох. Смотрит на меня, напрягая челюсти.