Больно не будет

Я потираю ее ладонь большим пальцем, имитируя движения, которыми ласкал ее клитор. Она ухитряется обхватить мой средний палец, сжимает его в кулак, водит вверх-вниз.

Начало отношений, конечно, острая пора. Заводишься с полпинка. Интересно, надолго с ней так?

Незаметно для себя мы оба распаляемся. Я освобождаю руку и кладу ей между ног, поглаживаю, она закрывает глаза и откидывается на сиденье, прикусывает губу, тянет «м-м-м».

— Вот черт.

Дальше мы не едем. Врубаю поворотник, выруливаю на обочину, ставлю машину на аварийку и поворачиваюсь к Кате.

Мы синхронно отстегиваем ремни и снова целуемся. Я кладу ее ладонь себе на ширинку, прижимаю, намекая. А через минуту уже откидываюсь на сиденье сам, чувствуя прикосновение ее губ и языка к головке члена.

Отъезжаю немного назад, чтобы ей было удобнее. Не могу сказать, что технически это лучший минет в моей жизни, но по ощущениям — точно незабываемый. Сам факт того, что именно мы делаем, где и с каким наслаждением она ласкает меня, — все вместе действует ошеломительно.

Ловлю себя на мысли, что это девушка кажется мне родной и какой-то… особенно близкой. Я всегда, без исключений, перед первым сексом уточняю у партнерши вслух, хочет ли она. Готова ли? Согласна ли на дальнейшее? На этот вид удовольствия, в этих условиях, прямо сейчас. Это неукоснительное правило отец вбил нам с Русом лет еще в тринадцать, называя его — основы галантности. Дескать, е*и ее как хочешь и куда хочешь, но после устного согласия.

Ситуации бывают разные, у девчонок другая психология, например, она может испугаться и промолчать, а ты сядешь позорно и надолго. Наш отец на такой должности, что если бы кто-то из его сыновей пошел по статье «изнасилование», он бы застрелился.

А с Катей… интуитивно легко, словно мы десяток лет прожили вместе. Я даже не спрашиваю, могу ли кончить ей в рот, не мелькает мысли, что она может не принять меня хотя бы в чем-то. И я снова оказываюсь прав. Просто… до последней капли.

А после… я просто обескураженно тру лицо, кладу руки на руль и утыкаюсь в них лбом.

— Яр-р-р, — тянет она мое имя, специально слегка картавит, будто по-французски, это сексуально — ох уж эти логопеды, мастера языка. Ее голос звучит томно и сексуально. Катя поглаживает меня по затылку. — Ты в пор-р-рядке?

Я отрицательно качаю головой.

— Родной, тебе хорошо?

Нахожу в себе силы, чтобы кивнуть. Она смеется.

— Хочешь слойку?

Я вновь молча киваю, и она искренне звонко смеется, заполняя машину своей радостью. Глаза глубокие, невинные и порочные одновременно. Убью, если кто-то ее пальцем тронет. Уничтожу.

Дальше мы снова едем, я медленно жую сделанную ее руками еду, слегка вялый после двух опустошающих оргазмов. И чувствую себя… прирученным? Но сил брыкаться пока нет. Просто едем дальше.