Больно не будет

Я смотрю на Катю, вижу, как делает она, и не могу повторить.

Приходится на время оставить шуточки и напрячься. И только-только у меня начинает получаться сосредоточиться на работе, как она произносит:

— Не-а, не так. Одну минуту, Ярик, — убегает в ванную, где, судя по всему, моет руки. Потом возвращается, садится рядом, почти вплотную: — Зонда у меня с собой нет, поэтому пробуем по старинке. Не отвлекайся, — и сует мне пальцы в рот.

Глава 24

Сама не отвлекайся.

Пару минут мы действительно усердно стараемся, она хмурится, ругает меня, когда я касаюсь языком ее пальцев и балуюсь. А потом в ее глазах мелькает игривый огонек, и она сама начинает меня провоцировать. Прикусывает нижнюю губу, бросает порочные взгляды.

— Яр, — шепчет томно.

— М-м-м?

— У тебя эрекция.

— Угу, еще язык мне в рот засунь и удивись, — сложно отвечать внятно и со смыслом, когда во рту чужие пальцы. Ее пальцы.

— Кажется, самое время перейти к следующему упражнению, — она оставляет в покое мой рот, но я успеваю напоследок поймать ее пальчики губами и поцеловать несколько раз: кончики, костяшки, ладонь. Потом хватаю девушку и притягиваю к себе на колени, она охотно садится сверху, оседлав меня, и сама тянется. Юбка задралась, я чувствую жар ее промежности.

Трется губами о мои губы. Я открываю рот, она не дается, отстраняется, затем снова прижимается.

— Как называется это упражнение? — спрашиваю."

"— Придумай сам, оно новое, — шепчет на выдохе. Я фиксирую ее затылок рукой и, наконец, целую. Выходит снова на грани грубости, рвано. Совсем не так нежно, как хотел бы с ней. Терпения нет, я глубоко целую ее с языком, прижимаю к себе, чувствуя, как она начинает двигаться сверху.

— Целуешься намного лучше, Яр, чем в прошлый раз, — шепчет игриво, и я легонько шлепаю ее по заднице, вспоминая свои неловкие попытки в первый день после снятия шины.

Целую, целую ее, плавно отпуская контроль. Моя ладонь уже под ее юбкой, стискиваю ягодицу девушки, тут же поглаживаю.

Катюша едва слышно стонет, обнимает меня обеими руками. От ее частого дыхания мой пульс разгоняется сильнее.

— Никто не войдет? — волнуется она.

Отрицательно качаю головой, стягивая с нее кофточку, оголяя красивую высокую грудь под тонкой тканью кружевного белья. Накрываю ладонью, Катя мягко останавливает меня:

— Яр, у меня очень чувствительная грудь, вплоть до боли, — просит.

— Я буду осторожным, — обещаю. Она позволяет мне наклониться и накрыть ртом сосок пока через ткань. Ее пальцы впиваются в мои плечи, я сначала жарко дышу, будоража ее, позволяя привыкнуть, а затем бережно веду языком, обильно смачивая слюной. Катя вздрагивает, дергается, но не протестует. Вжимаю ее в себя и продолжаю неспешные ласки. У самого аж уши закладывает от адреналина.

Все это острее петтинга в пятнадцать лет.