Больно не будет

Мы просто ласкаем друг друга языками и это тоже потрясающе. Кажется, я бы могла вечно этим заниматься.

Одной рукой он придерживает меня за ягодицы, другой касается внутренней стороны бедра, ведет к белью. Немного неудобно, он чуть отпускает меня, позволяя коснуться одной ногой пола, вторая все еще задрана.

— Я на тебе женюсь, не сомневайся. И ты никогда не пожалеешь о сексе со мной. Ни о первом, ни о тысяче первом. Я умею ждать, черт… если чего-то не умею, я быстро этому учусь. Вот тебе доказательство моего к тебе отношения. Рвешь с этим гондоном немецкого производства и говоришь мне то, что я хочу услышать. Поняла? — он явно психует сейчас, едва сдерживается сам.

Киваю ему и произношу:

— Я хочу тебя, Ярик.

Он ударяет ладонью по стене так, что я вздрагиваю. Затем снова возвращается к моему белью. Ведет по нему, прижимает пальцы к моей промежности. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать. А потом сама начинаю ерзать, тереться об его пальцы. Не соображаю, что делаю, я не могу остановиться. Он со мной, обнимает, кожа к коже. Полное ощущение безопасности. Он всегда будет для меня героем.

А еще он сказал, что женится на мне.

Я зажата в тиски между стеной и его горячим напряженным телом. Не могу двинуться. Его пальцы гладят и гладят меня, ласкают круговыми движениями. Он сосредотачивается на клиторе, водит по нему. Ощущения становятся слишком сильными, слишком яркими, его ладонь накрывает всю промежность, он касается каждой точки, стимулирует. Через мгновение пальцы снова на клиторе… Оргазм обрушивается на самом пике ощущений, парализует тело, пронзает миллионами игл предательского наслаждения. Я снова откидываю голову и закрываю глаза, я замираю, беззвучно хватая ртом воздух, не в силах ни кричать, ни стонать. Яр впивается в мои губы, находит мой язык своим, облизывает. Я обнимаю его за шею так сильно, что самой больно. Прижимаюсь как тогда в ювелирке, когда его, раненого, пытались от меня оттащить. Но в этот раз моя потребность взаимная, как и объятия.

Только через минуту мне удается восстановить дыхание. Он разрывает поцелуй, подхватывает меня на руки и несет в единственную комнату, усаживает на диванчик, прижимает к себе.

Все эти дни копившееся в моем теле вожделение, наконец, получило освобождение. А в его — нет.

Я поднимаю лицо и смотрю на него. Румяный, в глазах лихорадочный блеск. Слегка улыбается, будто пьяный.

— Давай я тебе тоже… помогу? — тянусь к нему, но он останавливает мою руку.

— Нет. Так не хочу.

— Но… тебе не вредно?

— Что не вредно? Стояк?"

"— Возбуждаться и не кончать, — я слегка краснею при этих словах. С ним легко говорить даже о сексе, но я пока не привыкла.

— Я с «сырников» так хожу, пока ничего не отвалилось, — отворачивается, хмурится.