Больно не будет

Видел потом у торгового центра, но они с Надей волчицами посмотрели, желание подходить отпало напрочь. С таким презрением и ненавистью. Тем более, были срочные дела, спешил. Конечно, она дома не сидит, ни в чем себе не отказывает! На меня плевать. Ну я тоже психанул, в работу ушел. Потом звонил, приезжал — вообще к себе не подпускала. Посылала прямым текстом, я такое не приемлю.

Так вот почему. Боялась моей реакции?

У меня никак не получается осознать весь масштаб катастрофы. Она ведь любит меня, вон как кивала, подтверждая, что ждала, что только моя.

Весь масштаб катастрофы… Боже мой! Она правда может ждать ребенка от этого гада!

Бедная моя храбрая девочка, как же ты одна это тянешь? Что же с тобой происходит все это время? Вот почему не звонила, не писала. Я думал, она разобиделась из-за того, что обманул, что не был на сборах. Ну, блть, я же не гулял в это время! Хотел восстановиться, чтобы не сорваться на нее. На сборах сорвался, сам не ожидал. Вдруг бы и на нее случайно? Физически, конечно, не обидел бы, но наорать мог знатно.

А если бы сообщил, что в городе, то не удержался бы и приехал. Точно приехал. Вернее, снова бы от нее не вылазил, а мне поработать нужно было над собой. Проблемы у меня были.

Мне хочется к ней приехать немедленно. Вот прямо сейчас. Я не люблю откладывать разговоры даже на час, хорошо, когда по свежим следам. Снять с петель эту чертову дверь, если придется! Но время позднее, она устала после дня рождения и… после меня. Я не буду пугать. Больше никогда не буду ее пугать. Завтра поговорим.

Боже, я же сразу понял, что с ней всю жизнь буду. Зачем тянул? Время давал ей свыкнуться, потом предохранялся. Надо было уговорить, зацеловать в тот день, как шину сняли или еще раньше, наполнить собой. Чтобы мое, чтобы от меня… Я за эту ночь заживо сгорю.

Глава 50

Катерина

Плохо, когда в отношения вмешиваются родители. Но как было отгородиться от их влияния? Беременность — есть, отца ребенка рядом — нет. Любые сделают неутешительные выводы.

После ресторана поехала к своим, как договаривались. Мама с папой стол накрыли, родственников позвали. Посидела немного, показала украшение. Все сразу поняли, от кого подарок — сережки стоят бесстыдно дорого, очень красивые, с бриллиантами. Друзьям такие не дарят. Дальше все пытались давать мне мудрые советы, пришлось сослаться на неважное самочувствие и уехать к себе.

Мама утром написала, что они до четырех утра сидели, кости Богомолову мыли, прогнозировали дальнейшее развитие событий. Они все тоскуют по Фишеру, честно говоря, я немного в ужасе от того, что через полгода мне придется к ним переехать.

Сложно все. Я наставления-то слушаю, но гордую из себя строить не стану: и подарок приму, и выслушаю Ярослава вечером. Он сказал, что любит меня каждую минуту.