Больно не будет

Боже, его отец шишка, он мог бы отдыхать где-нибудь на Бали, а не устраивать стриптиз перед кучкой неадекватов.

Тем более с таким телом. Наверное, на этом самом Бали девушки устраивали бы состязания, чтобы самим перед ним раздеться.

Темные волосы на голове коротко подстрижены, кожа смуглая. Руки крепкие, я нащупываю мозоли на ладонях. А потом спохватываюсь:

— У тебя, наверное, есть девушка, — стараюсь, чтобы голос звучал шутливо: — Ей не понравится, что я трогаю тебя, — отпускаю его, отвожу глаза и прячу руки под коленями.

Он мешкает, потом раскрывает ладонь и ждет. Стреляет взглядом, дескать, верни как было. Жест требовательный, лежа в койке после ранения, он пытается командовать, и я невольно улыбаюсь этой просьбе-приказу. Нерешительно снова вкладываю свою ладонь в его горячую, немного влажную. Так и молчим, смотрим.

Все позади, мы в безопасности, но в глубине души, в той ее части, которая подчинена инстинктам, мы все еще вдвоем среди врагов и держимся друг за друга. Вернее, конечно, я за него.

Глава 5

Время тянется.

Понятия не имею, что говорить. Тем более, он не может пока ответить. Я даже не уверена, что Ярослав — это его настоящее имя, а не выбранное случайно для прикрытия.

Да нет, настоящее, конечно, его так все называли. И парень в маске с пауком, и Тодоров.

— Твоей маме бы не понравилось, что я здесь, — закидываю удочку. Сложно в одиночку вести разговор с посторонним человеком. Нет общих тем. Нет общих знакомых. Ничего нет, кроме благодарности и воспоминаний о самых страшных минутах в жизни.

В его глазах снова мелькает чертовщинка, он слегка сжимает мою руку и ведет большим пальцем по ладони. От этого простого жеста волоски на коже встают дыбом, моя спина прямая, словно я в корсете для коррекции осанки. Я продолжаю что-то говорить, чтобы заполнить паузу:

— Мне никто не хотел ничего рассказывать, но я так рыдала, что доктор сжалился. Я вообще довольно плаксивая, но в экстремальных ситуациях, оказывается, словно высыхаю. Девочки все плакали в ювелирке, — делаю паузу, он смотрит на меня. — У меня одной не было слез. Я честно пыталась выдавить из себя хотя бы одну, чтобы быть как все. Не получилось. А потом прорвало! Хирург заверил, что если операция пройдет успешно, — а она пройдет, я верю, — ты еще неделю полежишь здесь и выпишут. Потом еще дней восемь походишь с шиной, и ее тоже снимут. Дальше, конечно, диета, реабилитация, физио и упражнения. И все станет как было. Но ты, наверное, это и так знаешь.

Он утвердительно моргает.

— Я могу помочь с упражнениями. Я по профессии логопед. Детский, правда, но если ты захочешь… в смысле, мне бы хотелось что-то для тебя сделать.

Он слегка улыбается и кивает.

— Все обязательно будет хорошо.