Обещаю, больно не будет (СИ)

Только полюбовался на аватар с одними лишь губами и всё. Её — сто процентов. Я их знал. Я помнил, какие они были на вкус. Я всё ещё не мог забыть, как это ощущалось, когда они касались моей кожи в районе колотящегося сердца.

И снова накрывает лавиной кипятка. Мочит прямо в низ живота. И мне бы орать в голос, потому что я не хотел её хотеть. Грёбаный парадокс — столько доступных, на всё готовых баб, а у меня бурлит кровь на ту, которая мне больше не нужна.

Сворачиваю к чертям собачьим все окна и блокирую телефон, но, проворочавшись с одного бока на другой минут десять, крякнул и снова полез на просторы необъятного интернета. Нашёл Максимовскую — вот у кого душа была нараспашку. Тут нашлась и Истомина. Скролю страницу с фотками вниз, отматывая время на три с половиной года назад.

Вот она!

Почти такая, какой я её заполнил, но уже за минусом в несколько килограмм. Зачем она их скинула вообще? Её они совсем не портили. Не спорю, сейчас её фигура была мечтой любой девчонки, но и тогда Истомина могла с полпинка зажечь мою кровь одним лишь видом своей шикарной задницы."

"Вот она с собаками в приюте и на выгуле: хохочет, тискается. Счастливая… Будто бы не расстреляла живого человека в упор совсем недавно. А я, дебил, ради неё пошёл ва-банк: против семьи, против деда, от его наследства отказался, от претензий на семейные плюшки. Всё в топку бросил, лишь бы она рядом была, а не со своей чокнутой мамашей в котле варилась.

А ей мало было. Всегда!

Смотрю дальше. Не могу остановиться.

Конец первого курса: поездка на море. Рядом с Истоминой трутся какие-то мудаки. Интересно, сколько у неё их было после меня?

Фак!

Вот зачем я в это болото полез вообще?

Второй курс: день рождения Марты, рядом Вероника в обнимку с каким-то очкариком. Ну что за муть? И почему мне от этих фотографий хочется, как минимум, с кого-нибудь снять скальп? Например, как раз с вот этого вот очкарика. Медленно…смакуя каждый его вопль боли.

Третий курс: девичник в стриптиз-клубе у какой-то их совместной подруги. По очереди каждая из присутствующих становится жертвой приватного танца. И Истомина тоже — суёт пятихатку в трусы какого-то перекачанного орангутанга.

— Вот же стерва!

Сорвался с места. Умылся ледяной водой, но легче не стало. Окончательно словил псих и понял, что не смогу сейчас уснуть или усидеть на месте ровно.

Какой итог? Сдал номер и помчал в сторону Краснодара, матеря себя и Истомину трёхэтажно и заковыристо. Её — за то, что до сих пор занозой сидела, кажется, в каждом моём внутреннем органе. Себя — за то, что до сих пор слабак. Из-за неё…

К утру был на месте, где меня наконец-то вырубило. Но ещё в дороге успел найти контакт той самой богадельни, что заприметил на многих снимкам, на которых Истомина выгуливала собак.