Обещаю, больно не будет (СИ)

— Ты забываешь о том, что я-то тут останусь. Басов Янковского только бы ещё сильнее разъярил, а мне плоды пожинай. А полиция — это действенно. Да и у меня всегда с собой перцовка и тот шокер, что ты мне подарила на прошлый Новый год.

— Ты… просто чокнутая, Истомина! — простонала Максимовская, а я лишь затравленно улыбнулась, не понимая, чем ещё утешить девушку. Да и себя тоже.

Но договорить мы так и не успели. За столик к нам подсела парочка одногруппниц Марты: Диана и Дарина, которые без приветствия втянули нас в обсуждение сегодняшнего мероприятия. Всех нас пригласили в ночной клуб «Лова-Лова», где собиралась отмечать свой день рождения Аня Вохмина, тоже девочка из группы Марты, которую я очень хорошо знала лично. Мы уже ей и на подарок скинулись и договорились одеться в одну цветовую гамму, самую любимую у именинницы — розовую.

Но даже теперь, когда Андрей Янковский больше не донимал меня, я всё равно суеверно боялась показать нос из дома. Я и так, целую неделю не ходила на работу и ездила на учёбу только вместе с Мартой. А тут клуб, да ещё и ночной.

Я не могла так рисковать.

— Я, наверное, пас, девочки, — потирая виски, произнесла я.

Но что тут началось! Конечно, все были против такого расклада, вот только страхи мои оказались всё-таки сильнее. И они, словно огромный, гнойный абсцесс нарывали во мне, грозясь вылиться во что-то совершенно недопустимое.

Лучше дома посижу.

И пока Марта уже вечером наводила марафет, завивала волосы и пританцовывала под какие-то попсовые песенки, льющиеся из динамика портативной колонки, я сама завалилась на кровать в своей комнате и зачем-то полезла в мессенджер, бездумно перелистывая всё то, что за последние дни мне настрочил Ярослав.

Глаза впились в последние слова, что он прислал мне сегодня утром. А я их, как и прежде, оставила без какой-либо реакции.

«Я так скучаю по тебе, Истома. Чёрт с ними, с ответными чувствами, давай хотя бы кофе вместе попьём, а? Мне бы тобой последний раз надышаться…»

Слёзы крупными прозрачными бусинами закапали из глаз, сердце скукожилось и завизжало от резкой боли. Всё тело скрутило в какой-то невообразимый морской узел, который перекрывал доступ кислорода в лёгкие. Убивал!

Надышаться…

Разве можно это сделать, когда человек будто бы часть тебя? Рука, нога или целая половина твоей души… Вот не было его, жила же я как-то, да? Смирилась. Успокоилась. А потом он вновь ворвался в мою жизнь, и я поняла, что всё это время была абсолютно неполноценна.

И так хочется всё повернуть вспять. Кажется, что я готова за это отдать всё. Вот только есть одна поправка во всей этой душещипательной истории: то, что я сама себе отрубила, уже назад не пришьёшь.