Обещаю, больно не будет (СИ)

— Но мне вот, что интересно — ты ради этого чувака из меня сделала дебила, да? Все эти неожиданные «я согласна, Андрюша», походы в ресторан с барского плеча, м-м?

Пуговица на моих джинсах расстёгивается почти одновременно с тем, как я изворачиваюсь и всё-таки кусаю Янковского за пальцы. Тот с шипением отдёргивает от лица руки, но тут же сжимает ею мою шею.

Хриплю. Крик застревает в горле. Больно бьюсь затылком о бетонную стену.

— Сука ты, Вероничка. Думала, что самая умная, да? В себя поверила? Решила, что выставишь Андрея Янковского влюблённым в тебя идиотом, вытрешь об него ноги и дальше пойдёшь? Ни хрена! Ты вообще в курсе, сколько я из-за тебя бабла проспорил пацанам? Нет? Так вот — много! И теперь их нужно отработать, милая.

На этом моменте его ладонь расстёгивает мою ширинку, и я окончательно срываюсь в истерическую панику. Выдираю руки, пытаюсь отбиться, но ему мои потуги, всё равно что слону дробина.

И я не знаю, что ещё сделать. Я наполнена ужасом под завязку, кровь кипит от унижения, тело сотрясает нервная дрожь, а мозги плавятся, перебирая в голове пути к отступлению, ни один из которых мне не поможет.

Я в тупике. А передо мной голодное чудовище.

Спятивший сталкер.

Конченая мразь!

— Я же тебя всё равно трахну, Вероничка. Тут вообще без вариантов, понимаешь? Во все, мать твою, щели. Но вот вопрос — как это будет? По-хорошему, где тебя иметь буду только я или же по-плохому, где твоё сочное молодое тело пустят по кругу? Выбирай…

От этих слов на голове начинают шевелиться волосы. Меня словно бы окатывает ледяной волной и сковывает от потрясения. Это чистый шок. Я задыхаюсь. Но сдаваться перед этой падалью не собираюсь.

Голос хрипит и ломается, но я всё-таки выдавливаю из себя самые важные слова. Потому что я больше не хочу быть терпилой и тряпкой.

— Нет! А если не отвалишь, то я пойду в полицию. Ясно тебе?

— Куда ты пойдёшь? — переспрашивает этот безумец и начинает хохотать, как одержимый. Затем в момент стихает и цедит сквозь зубы. — Только попробуй, деточка. Меня-то отец всё равно отмажет, как уже бывало и не раз, а вот тебя, никому не нужную девку без рода и племени, просто пошлют куда подальше. Ну это помимо того, что я разозлюсь ещё сильнее. А оно тебе надо?

— Да пошёл ты! — проскрипела я, почти теряя сознание от той силы, с которой он сжимал моё горло, а затем чуть не зарыдала от счастья, так как дверь в подъезд наконец-то открылась.

И теперь я была не одна лицом к лицу со своим персональным адом.

— Помогите, — прошептала я, но катастрофически тихо. Но когда услышала знакомый окрик, то крупная слеза облегчения всё-таки сорвалась с моих ресниц.

— Вероника?

Янковский тут же вздрогнул и резко отпустил меня.