Обещаю, больно не будет (СИ)

И вишенка на торте: киснуть, когда он пропускал занятия.

— А он только конфликтовал с тобой всё это время?

— Нет. Сначала просто смотрел как на пустое место, а потом лишь отмахивался и саркастически огрызался.

— Дерьмовый расклад, конечно, — подытожила я. — Но всё-таки не стыкуется у меня равнодушный к тебе Фёдор с тем, кто всю ночь без продыху вертел тебя на волшебных качелях.

— У меня на это есть только одно, но очень логичное объяснение: он знает о моих чувствах.

— И?

— Сделал подачку.

— Но ведь это… жестоко.

— Жизнь вообще полна дерьма, Ник. Оглянись вокруг. Вот у тебя тоже на шее свежий засос, так? Первый раз простительно, ибо ты наступила на грабли по дурости и наивности. И сейчас снова делаешь это, но уже сознательно.

— Да. Не было никакого заказа на выгул дорогущего лион-бишона. Басов заманил меня к себе, а потом…

— Ой, Ника, только не говори, что у вас тоже всё было этой ночью. Ладно я — эпическая дура. Но ты ведь у меня с мозгом.

— Нет, — успокоила я подругу, а сама моментально выхватила резкий укол прямо в сердце. Задохнулась. Зажмурилась, снова прокручивая в голове то жаркое сумасшествие, что случилось между мной и Ярославом.

— Фух, — приложила руку к груди Марта. — Но что-то ведь было, так?

— Так. Мы очень мило поговорили. Мне любезно напомнили о том, какая я дрянь, как взяла деньги у его дедули и тем самым продала нашу любовную любовь. А ещё мне сунули под нос фотку, где Аммо откровенно лапал меня в своей тачке.

— Разрыв шаблона, — зарычала Марта, — как это всё-таки по-мужски, господи!

— Даже если за уши притянуть, то ты же понимаешь, насколько это абсурдно, да?

— Ещё бы! — мстительно скривилась Максимовская. — Ты узнала про его жестокие игры за твоей спиной и на банальную месть права не имеешь. А вот бедный Ярик — да. И его загул со Стеф после твоего мнимого предательства ты просто обязана была понять и простить. Ну, потому что…

— А чё такова? — потянули мы в унисон и фыркнули.

— Он всё врёт, Ник. Я не верила в его чувства тогда, не верю и сейчас.

— Я знаю, Марта. Вот только есть одна загвоздка: мне обещали, что время лечит, что после его анестезии будет не больно. Так вот — соврали.

— Ты всё ещё его любишь, — это был не вопрос. Утверждение.

— Головой я всё понимаю, но телу не прикажешь молчать. И я не знаю, куда меня всё это приведёт, если он продолжит на меня давить. Мне страшно, Марта. И я сама себе не принадлежу рядом с ним.

— Такая же фигня, — вздохнула подруга, а затем обняла меня и затихла, следя за тем, как на экране привидение Сэма целует свою Молли.

— Если я когда-то и соглашаться на любовь, — прошептала я, — то только на такую.

— Такой не бывает, Ника…

Остаток дня и вечера мы провалялись на диване.