Больная родина

Милиция их в упор не замечает — она и сама такая.

Милиции боятся пуще СПИДа. К молодой соседке повадился крупный чин из ОВД. Она не знает, как его отшить. Кузьму Викульчика на днях забрали. Пришли люди с повязками, увели, и пропал человек. Люди шепчутся, что предъявили Викульчику сговор с крымскими сепаратистами, но какой из него заговорщик? На пенсии человек, нога отнялась, еле ходит. Другое дело, что племянник, состоящий в том же ВиП, положил глаз на добротную хату своего дядюшки.

Пару недель назад пьяные наци носились по улице на автомобиле, резвились, людей задирали, стреляли в воздух. Кошка Муська, двенадцать лет прожившая в доме, на заборе сидела. Нацики давай по ней стрелять. Убили кошку, раскрошили табличку с номером дома, сбили изоляторы, из-за чего Клавдия Павловна неделю просидела без электричества, плакала по Муське.

Она позвонила в милицию, но там не поняли, в чем суть проблемы. Участковый Бабула совсем распоясался. Вымогает деньги у людей, угрожает привлечь под надуманным предлогом. Пьет как сапожник, задирается. Если в дом зайдет, то не жди ничего хорошего. Кобель еще тот. Своей жены нет, она давно от него сбежала, так он за девками из района охотится. Недавно снасильничал красивую супругу Гришки Раймера. Женщина чуть с ума не сошла, в районную психбольницу загремела.

Гришка в милицию пошел с заявлением, там посмеялись. Мол, следи за своей женой. Он напился, кинулся с топором на участкового. Тот заперся в кабинете, а наутро Григория нашли на берегу Ведянки с проломленным черепом. «Явное самоубийство», — сделал вывод медэксперт. А с Бабулы как с гуся вода, продолжает вынюхивать, шляться, в общем, образцово выполняет свои обязанности.

— Трудно тебе здесь будет, сынок, — подытожила Клавдия Павловна. — Я очень рада, что ты с нами, всю жизнь мечтала об этом дне. Но не сможешь ты здесь, заклюют. Характер у тебя далеко не ангельский, ты обязательно во что-нибудь влезешь.

— Не бойся, мама. — Сергей улыбнулся. — Я ведь жить сюда приехал, а не воевать.

Она постелила в его бывшей детской лучшее белье, хлопотала вокруг него, поправляла простыню, одеяло, несколько раз заглядывала.

— Почему свет не выключаешь?

— Страшно, мама. Темноты боюсь и собак.

— Страх-то какой!.. — Клавдия Павловна с деланым ужасом прижала руки к груди. — А темноты-то почему боишься?

— А ты представь, сколько в ней собак!

Он слышал, как она ворочалась в соседней комнате, долго не могла уснуть, но потом вроде засопела. Сергей выключил ночник и тоже попытался отключиться. Начало второго — пора в объятия Морфея. Но сон не шел, Гайдук ворочался, таращился в узкий просвет между рамой и занавеской, где чернело небо. Под домом вовсю заливался сверчок, сбивая с мыслей.

Он поднялся, чтобы покурить, открыл форточку, но смутился.