Больная родина

Операция проходила на грани фола, но вроде справились. Банду уничтожили, обошлось без потерь заложников и личного состава. Как-то стеснительно улыбался лейтенант Волгин. Сержант Зуев, гордый, восседал на башне транспортера, как орел на вершине Кавказа, и учил жизни механика-водителя Долганя.

С деловой физиономией шнырял начальник полиции, подгонял своих подчиненных, занимающихся непонятно чем. Глава районной администрации бодро рапортовал по сотовому в Махачкалу, что операция под чутким руководством местных чиновников прошла успешно, Хатиев ликвидирован.

Мертвых боевиков выносили из дома. Выживших заложников из состава колонны внутренних войск погрузили в подъехавшую «Газель». Сержант Бакиев был без сознания. Прапорщик Суриков жал руки всем, до кого мог дотянуться. Детей увезли в медпункт — в том числе и злобного подростка.

Мертвого Хатиева, в отличие от прочих боевиков, убитых в лесу, привезли в отдельном фургоне и сгрузили посреди двора. Собралась толпа любопытных. Люди таращились на истерзанное пулями тело, робко улыбались, переговаривались.

— Еще один красавец, — проворчал Канбиев, осторожно трогая повязку на пострадавшей голове. — Вот кому блистать в анатомическом театре.

Прибежала взъерошенная Ариза с трагической миной на лице, свалилась перед телом, стала биться в истерике.

— Сволочи, презренные неверные! — кричала она. — Ненавижу вас всех! Верните мне моего мужа! — Она вновь бросилась с кулаками на майора Васильева, стала колотить его, забрызгивать слезами.

Майор сосредоточенно хмурился, кусал губы, видимо, подбирал цензурные слова.

— У нее что, не все дома? — осведомился с брони сержант Зуев.

— Да у нее вообще никого дома, — заявил Бредов и отвернулся.

Операция закончилась. Спецназовцы засобирались на базу. Они простились с бойцами лейтенанта Волгина, сели в свой джип. Колотко за баранкой клевал носом. Майору приходилось покрикивать на него, особенно в те мгновения, когда дорога пролегала мимо обрывов. Бредов извлек из-под сиденья фляжку, подбросил, задумчиво посмотрел на Васильева.

— Ну и чего уставился? — Майор отобрал у прапорщика фляжку, открутил крышку и сделал неслабый глоток.

Лицевые мышцы свела судорога, лицо побагровело.

— Что за дрянь у тебя, прапорщик? Впрочем, неважно. — Подобревший Васильев передал фляжку Гайдуку.

Бойцы по очереди прикладывались к живительной влаге, произведенной на далекой Смоленщине тещей Бредова.

— Тройная перегонка, товарищи офицеры, — гордо комментировал тот. — Настояно на луговых травах, не только вкусно, но и полезно. А тебе нельзя! — Он злорадно хохотнул, перехватив укоризненный взгляд Колотко, и тут же сжалился. — Юрий Викторович, может, и водителю нальем? Тоже ведь человек.