Больная родина

В машину сунулся еще один тип с фонарем, тоже оглядел водителя, всех прочих.

— Не повезло тебе, хлопчик, — произнес он простуженным голосом. — Я хорошо знал сотника Харчевника, его убили, отличный офицер был. Не шевелиться! — заорал этот субъект, вскидывая автомат. — Всем сидеть! Лапы вверх!

Заплакала Лиза. Сергей обхватил рукоятку автомата, но дверца распахнулась, в бок ему уперся ствол.

— Бросили оружие и медленно выходим, — распорядился старший. — Без резких движений, стреляем без предупреждения!

Но до конца понять, что произошло, беглецы не успели. Разразилась суматошная стрельба. Пассажиры с криками упали на пол. Сергей пригнулся. То же самое сделал Гаевский.

Потом настала тишина. Машину окружали люди, они приближались. Взревел мотор, и из темноты вылупился измазанный грязью подержанный джип. Хлопнуло еще несколько выстрелов. В прыгающем свете фар проявлялись автоматчики, небритые, кряжистые, кто в бандане, кто в панаме.

— Мы так и знали. Константин Юрьевич, собственной персоной!

— Христофоров, твою душу! — взревел Гаевский, вывалился из машины и обнял смеющегося бородача. — Какого черта, Христофоров? Нас чуть не сделали! Мы же договаривались!

— Прошу прощения, Константин Юрьевич, припозднились, техническая заминка, так сказать. Скажите своим людям, чтобы не выходили из машины. Сейчас поедем дальше. Нужно уходить, здесь место открытое. Надо бы грузовичок забрать, у них горючки до хрена. Ладно, потом ребята подскочат, разберутся.

Сергей облегченно вздохнул. Все живы, вот и хорошо.

Дальше все было как в тумане. Один из джипов ушел вперед и сразу свернул с дороги. Тронулся Гаевский, мимо машины проплыли невнятные бугорки — трупы. Второй джип пристроился в хвост. Машина прыгала по полю, Гаевский что-то весело насвистывал. Джипы покатили резвее, Константин тоже нажал на газ. Кто сказал, что «Нива» не джип?

Небо на востоке покрывалось серостью, назревал новый день. Кончилось поле, кавалькада въехала на грунтовую дорогу, втягивалась в лес. Затихла канонада — видимо, артиллеристов потянуло в сон.

Сергея тоже сморила дремота. Он не помнил, как долго проспал, но когда открыл глаза, вереница машин уже катила по городским предместьям. Попадались танки, группы вооруженных людей. Многие дома были разрушены, в других зияли дыры, обвалилась кладка, но кто-то там жил — на балконах сушилось белье! Проплывали порванные рекламные плакаты, вывески салонов сотовой связи, магазинов, кафе. Груды обломков валялись во дворах, на тротуарах, кое-где на проезжей части.

— Все в порядке, пару часов обстреливать не будут, — уверил Гаевский. — Нацисты есть нацисты, у них и сейчас все по часам, как и в Великую Отечественную войну. Вас доставят в гостиницу, я распоряжусь, чтобы обслужили по первому разряду.