Стихия боли

Над толпой восторженных зрителей, задравших головы, из замыкающего истребителя вырвались густые клубы цветного дыма — красного, голубого, белого, рассеиваясь по всему небу российским триколором.

— Новая фигура группового пилотажа «Государственный штандарт», — пояснил королю Таиланда Леонид Пушкарь. Его величество с достоинством кивнул.

Через несколько мгновений «штандарт» распался, вернее сказать, разделился. Пятерка «МиГов» выполнила «мертвую петлю» и пошла в обратную сторону под неистовые возгласы восторженных зрителей, вращаясь вокруг своей оси подобно пяти остроносым буравчикам.

Следом за ними уже неслась тройка «сухих», хищные машины, развернувшись в шеренгу, синхронно выполняли самые сложные фигуры высшего пилотажа. Три двадцатитонные машины демонстрировали упражнения легко и изящно, будто невесомые спортивные самолетики, причем не три отдельных, а как единое целое.

Через несколько минут, выполнив всю программу, звено «сухих» взяло курс на свою базу, вскоре растворившись в небесной лазури. Небо над аэродромом стало каким-то пустым, безжизненным, но собравшиеся в королевской ложе знали: это еще не окончание шоу. Как правило, самое лакомое оставляют напоследок для раззадоривания зрителей. И они не ошиблись…

С противоположной стороны появилась последняя пара «сухих», с огромной скоростью они неслись друг на друга, казалось, что лобовой таран просто неизбежен. Зрители замерли в ужасе, затаив дыхание. Но в последний момент произошло что-то невероятное, один из истребителей перевернулся брюхом вверх и благополучно проскочил под фюзеляжем своего противника. Но и это еще не был конец выступления. Все только начиналось.

Едва истребители разошлись, как тут же, развернувшись, снова бросились друг на друга, закружившись в ближнем бою, который еще во времена Второй мировой войны британский премьер-министр Уинстон Черчилль метко окрестил не иначе, как «собачьей свалкой». Только этот бой мало походил на те поршневые сражения, скорее поединок можно было назвать битвой титанов.

Многотонные машины вертелись в воздухе, как ратники на ристалище, стараясь выйти на удачный угол атаки. Теперь те же «кобра», «бочка», «колокол», срывы в пике и «косые виражи» смотрелись совсем по-другому. Зрители на земле, откуда выглядело, что истребители носятся едва ли не впритык друг к другу, наблюдали за действием с открытыми от восторга ртами и замиранием сердца. Казалось, еще мгновение, и в небе вспыхнет огненный клубок, разбрасывая в разные стороны обломки самолетов, человеческую плоть. Но ничего подобного не происходило. Да и, в сущности, быть не могло (хотя в небе всякое случается).