История болезни (документальная повесть) - часть вторая

Почему?

Доктор, улыбается:

- Сашуля, сегодня юбилей Александру Анатольевичу – ровно 50 ему.

Вдруг мои ноги делаются ватными– подламываются и я падаю. Слова Татьяны Александровны отдаляются. Звон в ушах и темно. Открываю глаза – лежу на кровати в своей палате. Возле моего носа, в руке у Тани, ватка с резким запахом нашатыря, в другой пустой двухграммовый шприц.

Рядом Татьяна Александровна.

- Напугал ты нас.

Виновато шепчу:"

"- Что со мной было?

- Сердечко слабенькое – упало давление. Не расстраивайся, ты долгое время лежал – оно и ослабло. Пока много не ходи.

Быстрым шагом, входит взволнованный Александр Анатольевич:

- Что еще случилось?

Татьяна Александровна, спокойно:

- Ничего страшного. Приступ вегето-сосудистой дистонии. Ввели «кордиамин» и давление стабилизировалось.

В глазах ясно, пытаюсь сесть, но Александр Анатольевич, останавливает:

- Саша, сегодня пожалуйста полежи, успеешь набегаться.

Послушно опускаюсь на кровать, и громко выделяя каждое слово, говорю:

- Александр Анатольевич, поздравляю Вас с Днем Рождения. – затем, понизив голос, прошу: - Зашейте мой живот!

Его улыбающееся лицо становится серьезным:

- Обязательно зашью! Но пока, сам понимаешь, с таким сердцем, сложную операцию не выдержишь. Не спеши. Однажды, мы уже поспешили. А за поздравление, спасибо! Когда ушьем твои свищи и вновь затянем отверстия брюшной полости – это будет для меня самым дорогим подарком…

28 марта 1970 год.

Свободно хожу по коридору отделения – больше не падал. Вышел на улицу. Решил срезать веточку и поставить ее в бутылку с водой - захотелось приблизить весну.

Накинув на плечи теплый больничный халат и взяв перочинный ножик, спускаюсь со второго этажа. Лужи на тротуаре, по его краям кучи грязно-серого снега. Перешагиваю через мелкие ручейки, стараясь не замочить больничные шлепанцы и носки. Наконец с трудом добираюсь по плотной снежной корке до ближайшей березы. Сгибаю ветку. Прикасаюсь лезвием к коре, но в последний момент не решившись отпускаю - жалко. Сгибаю другую – рука с ножиком не слушается. Понимаю, срезанная ветка березы даже распустившая листочки в бутылке все равно погибнет.

Сегодня утром прогуливаясь по коридору, познакомился с ровесником – Петром.

Он приехал из Белоруссии в институт Склифосовского, восстанавливать обожженный уксусной кислотой пищевод.

После обеда решил полежать, но дверь открылась - в проеме Петро.

- Саш, к тебе можно?

Быстро прикрываю раны пеленкой.

- Заходи! – сам продолжаю перевязку. Петро стоит рядом – ждет. В руках держит школьную тетрадку. Закончив перевязку, поворачиваюсь набок и осторожно сажусь: - Что стоишь? Присаживайся. – киваю на стул.

Он садится, раскрывает тетрадку и кладет ее себе на колени.

- Понимаешь, написал рассказ. Хочу услышать твое мнение.