Болевой порог. Вторая чеченская война

Соль, мука, греча, рис и вермишель забирались с собой. Титов углём из камина опять портил стены домов, оставляя следы своего пребывания везде, где только можно. Бригадир жевал солёный сыр, глотая его большими кусками, будто вот-вот отберут. Мёд и орехи, мешки сухофруктов и даже сушеная кукуруза – всё это пытались уместить в вещевые мешки. Так закончился второй день и наступила вторая ночь февраля."

"ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Седьмая рота. Городские кварталы Грозного. 4—15 февраля 2000 года

– Эй, крохоборы, хорош беспредел! – кричал Герасимов на весь подъезд, задрав голову кверху. – Спускайтесь на построение!

Его голос расходился эхом на все девять этажей. В ответ послышался короткий свист и одиночный выстрел, сопровождавшийся ударом ноги в дверь.

– Блядь, Гера, поднимись, мы на четвёртом, тут херня какаято! – крикнул Девятов в проём между лестниц.

– Ну открывай уже, Логвин, – поторапливал сержанта боец, целясь дулом автомата в чуть приоткрытую дверь квартиры.

– Там мешает что-то, – испуганно ответил Логвин. – Пусть Гера откроет.

– Ну ты сачок, однако, – вжался в стену Девятов, чувствуя, как сам заражается страхом.

По парадной поплыл сладковатый и тяжёлый трупный запах. Логвин сделал несколько шагов назад, наткнувшись спиной на двери квартиры напротив. Боец зажал двумя пальцами нос и присел на корточки.

– Что у вас тут? – запыхался Герасимов. Он подошёл к двери вплотную, но, почувствовав запах, сделал шаг назад.

– Почему не входите, Логвин? – обернулся сержант, прижав к лицу рукав бушлата.

– Так с той стороны кто-то двери держит. – шёпотом и скороговоркой доложил Девятов.

– Не может такого быть, – раздражённо сказал Герасимов. – Что, запах не чувствуете?

– В том-то и дело, – приподнялся Логвин, хлопая от растерянности глазами.

– Гера, ты где? – крикнули с первого этажа.

– Наверху, – отозвался сержант. – Все сюда, бегом!

Сержант просунул руку по локоть в приоткрытую дверь, пытаясь нащупать дверную ручку, но пальцы прошлись по чьей-то голове, утонув в жестких, как у пса, волосах. Гера отпрыгнул назад, испугавшись, но странным образом отреагировал на свой страх. Ударом ноги он сорвал дверь с одной из петель и раскрыл её почти наполовину. Теперь всё встало на свои места. Ворвавшись в прихожую квартиры, парни замерли от увиденного. На дверной ручке висел труп мужчины. Довольно грузный. На теле грязный, разорванный в разных местах камуфляж, во рту кляп, руки за спиной связаны.

– Работаем, чего встали? – тихо приказал сержант, присаживаясь на одно колено рядом с телом.

Парни еле слышно чистят кухню, зал и спальню. Доносится звук медленно ступающих подошв на битое стекло.