Болевой порог. Вторая чеченская война

– А дембеля есть?

– Я дембель, мне весной увольняться, – пожал руку незнакомцу Саня.

– Я тоже дембель, – ответил тот. – Мы с Екатеринбурга, тридцать второй военный городок, весь полк оттуда. Я сам из города Серова, есть ещё парнишка с Ивделя. Короче, со всей области понемногу.

А вы откуда?

– Где Родина-мать стоит, знаешь?

– А, ну тогда всё ясно, – улыбнулся парень. – А где воюете сейчас?

– На консервном заводе стоим, рядом с кладбищем.

– Потери большие у вас? – спросил он серьёзно.

– Встряли немного, – ответил Саня.

– А у нас почти весь батальон разбили. Офицеров не осталось, – сказал боец, задумавшись на мгновение. – Я сержант и теперь взводом командую. Мы с Моздока входили. Слушай, где водки достать можно?

– Тебе к пекарям обратиться нужно. Они этим делом заправляют. Самогон гонят и на боеприпасы меняют, но если деньги есть, то это ещё лучше.

– Спасибо, брат, – пожал руку боец и исчез в темноте.

– Заводи двигатель, Тимирбаев, пока ужинаем, в машине теплее станет! – сказал механик, достав котелки из вещевых мешков.

Первый взвод

– Были бы у меня деньги, уехал бы из России, – сказал Филимонов Булату. Изрядно подвыпивший и злой, он медленно забивал рожки автомата бронебойными патронами.

– Чем тебе так Родина не нравится? – глянул хитро и холодно на бойца Бембетов.

– Не любит она нас и детьми своими не считает. Гражданин России – звучит громко и гордо. А мы не граждане, мы население. Стадо баранов, в общем, которых опять на убой ведут. Помнишь, как Маяковский своим паспортом гордился? Вот это страна была!

– Ну, любовь страны ещё заслужить нужно, – ответил Булат, намыливая грязные руки мылом, – а что касаемо государства…

– Да ты хоть амбразуру грудью закрой, – перебил его Артём, – всё равно о тебе никто не вспомнит. Как до начала первой чеченской Дудаева хотели танкистами нашими напугать? Где сейчас эти танкисты? Сожгли танкистов прямо у президентского дворца. А Кремль что ответил? Мы никого не посылали!

– Власть, Тёма, это не Родина! – закурил папиросу Булат. – Это люди, даже не люди, а так – людишки, которые считают, что все инструменты управления у них в руках. Родина – это наш многонациональный народ и земля, на которой он живёт. Родные и близкие тех самых танкистов надеются и ждут, что мы до ума дело доведём.

– Мы доведём, деваться некуда, – отложил в сторону автомат Филимонов, – просто пацанов жаль.

– Мне кажется, ты сейчас себя жалеешь, Артём. Что, контракт с похмелья подписывал?

– Все подписали, и я туда же, – буркнул Артём в ответ.

Булат поднялся с лежанки, взял чайник и налил кружку горячего отвару. На ломтики чёрного хлеба толстым слоем легло варенье, которое раздобыли вчера бойцы второго взвода.