Боль и сладость твоих рук

Он лгал ей? Он хотел сделать что-то ужасное? Или все это просто какое-то чудовищное недоразумение?

Потом вдруг начинало трясти от страха: что, если бы ее спина стала такой, как у Лори? Что, если бы это ее привязали и избили до потери сознания, до болевого шока, до больницы? Мог ли он сделать это с ней против ее воли, не обращать внимания на стоп-слова? Так ли это было тогда, с Лори? Как такое вообще могло произойти? При каждой мысли об этом мозг словно заливало кипятком, страх охватывал все тело, за мгновение доходил до паники и заставлял ее прекратить представлять такое. По правде, она и знать не хотела, как такое происходит.

На второй день бессонницы Ирина начала принимать успокоительные. В тот же день приехал Макс, прямо к ней домой из отделения полиции, где узнал то же, что Ира узнала от Лори. Убедившись, что она уже некоторое время в курсе той истории, он хмуро спросил, как она. Качал головой, злился, пытался проверить ее состояние разными вопросами, снова злился и выглядел очень виноватым.

— Я в порядке, — сухо повторяла Ира. — Он ничего плохого мне не сделал.

— Я не знал. Я правда не знал. Я убью подонка, пусть только явится, — в десятый раз повторил Макс, и Ира сделала ему чаю, успокоила, отправила домой. Она чувствовала, что Макс ей — не помощник. Точно не в этот раз.

Все, чего ей хотелось — это разозлиться на Тимофея настолько, чтобы не желать его объяснений про Лори. На самом деле не желать. Но она желала, и ей было ужасно стыдно. Это было неправильно и нечестно. Лори — ее подруга. Больше, чем подруга. Она сотни раз смотрела на ее спину и желала узнать, кто это сделал — чтобы прибить его. И вот она знает, кто это сделал. Правильно было бы встать на ее сторону, не желать даже видеть подонка.

Но чувства редко ведут себя правильно. Она хотела его видеть. Ей тяжело дались сброшенные звонки и она сомневалась, что сможет сбросить его третий раз. Должно же быть хоть какое-то объяснение? А значит, она хотела бы его услышать. Разумеется, потом она все равно пошлет его подальше, разумеется. Но сначала она хотела. Услышать. Объяснение. К Лори с вопросами приставать было невозможно. И как бы она ей это объяснила? Лори понятия не имела, что ее парень и был — Тимофей.

Шумиха в интернете постепенно стихала, хотя на Тимофея все еще нападали. Но самое страшное было кончено за два дня — волна агрессивных колонок, дурацких экспертных мнений менее известных психологов, каждое из которых сводилось к тому, что они бы, уж конечно, такого не допустили.

Парочка мнений в его защиту потонула в потоке наездов и оскорблений. Но теперь, зная то, что она знала, Ира не относилась к этому всерьез. Она не переставала бояться, что историю с Лори выкопают. Что ее саму найдут, что найдут Макса — а там и до "Сабспейса" недалеко.