Боль и сладость твоих рук

За ужином он немного рисовался, как все доминанты, и вместо того, чтобы играть роль сабы, она начала рисоваться с ним наперегонки.

Он сам виноват, оправдывалась Ирина перед собой позже — сам начал задавать дурацкие вопросы о том, как долго она была доминой. И она не заметила, как начала немного хвастаться — а потом уже и не немного — тем, какой популярной была у девочек в клубе и тем, как многие просили ее вернуться. А затем он просто спровоцировал ее несколькими категоричными заявлениями подряд: о том, что на свете не бывает бисексуальных женщин — вылитый Макс. И еще о том, что все любовницы использовали ее как временное убежище, чтобы зализать раны.

И с этим Ирина зачем-то и начала бешено спорить, хотя в глубине души именно так и чувствовала. Возможно, именно поэтому она и спорила — не столько с ним, сколько сама с собой.

Забавно, что поначалу она и не думала вступать ни в какие конфликты. При первом взгляде на него, с самого порога, она поняла, что ошиблась: он привлекателен для нее. И он вполне уверенно может доминировать. И да — у них этой ночью определенно будет секс, если она ему понравится хотя бы вполовину так же, как и он ей.

Ей показалось приятным, что он представился просто и по имени, не пытался сходу играть ни в какие игры, и непринужденно ухаживал. Единственное, что отличало их беседу от дружеской — это то, что Ира даже не пыталась обращаться к нему на "ты", а он к ней — на "вы".

Ужинали они в гостиной, на низких диванах, и ее с самого начала не покидала мысль, что это место подходит не только для еды, а еще и для игр. И это, возможно, послужило дополнительным фактором для напряжения — ей казалось, она вот-вот подвергнется какой-то атаке.

Подобрав под себя босые ноги, Ира сидела с выпрямленной спиной и мрачнела с каждой минутой.

— Это смешно, — чопорно отрезала она, скривив уголок рта. — То, что вы не встречали удачной модели однополых отношений, вовсе не означает…

— Сама только что сказала, что самые длинные отношения с девушкой у тебя длились три месяца. И ограничивались сексом, — перебил он с насмешливой улыбкой, которая страшно бесила.

Ирина отодвинула тарелку и выпрямилась еще больше, хотя дальше было уже некуда:

— Это совершенно не означает, что такое в принципе не возможно, — холодно отчеканила она.

— Разве не означает? — насмешливо переспросил Тимофей, и в его темных широко поставленных глазах появилось нечто такое, что заставило ее почувствовать себя дурочкой. Но от этого Ирина только разозлилась еще больше и сложила руки на груди.

— Нет, не означает, — отрезала она таким резким тоном, что самой стало противно.

Брови Тимофея слегка приподнялись, взгляд стал абсолютно непроницаемым. Он встал. Ира застыла и отвела глаза.

Прекрасно. Просто прекрасно.