Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Попыталась отстраниться, не позволил, прижал сильнее.

- Канаше ашанэ. Не уходи. Я люблю тебя.

14 О плохом настроении и влюбленной собак

Я испуганно заморгала. Даже Сергей так и не сознался в любви, он все боялся за свою свободу и оттого в самые романтичные моменты отнекивался полуфразами. ""Я тебя хочу"". ""Ты мне небезразлична"". Но никогда ""я люблю тебя"". И вдруг появляется этот мужчина и говорит просто так, и просит остаться, а Пашку зовет сыном. Это Пашку, от которого стонет собственная бабушка! Тяжело протяжно вздохнула. Он напрягся, но из рук не выпустил. Я понимала, что причиняю боль. Эх, если б сказал не так резко и не прямо в лоб. Едва не рассмеялась собственным мыслям. А как, собственно, сказать такую фразу не в лоб, и не резко. Как там в детстве говорили? Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Все верно. Она у меня едет. Сишати мне нравился, очень, и ночь была просто... Короче, из песни слов не выкинешь, но любить? Я не знала. В одном я была уверена точно: уходить не хотелось.

Обняла шею капитана и еле слышно прошептала:

- Не уйду."

"Наверное, не такого ответа ему хотелось услышать, но большего дать не могла. Поцеловал меня в висок.

- Пока достаточно.

Выпустил из объятий, натянул свою кофту и принялся шарить по полу в поисках остальной одежды. Я задумчиво изучала потрясающее подтянутое тело. Пока достаточно? Он определенно не из тех, кто сдается. Мне понравился такой поворот событий.

- А вставать уже можно?

Капитан улыбнулся.

- Вчера ты не спрашивала.

- Зато сегодня спрашиваю.

- Можно.

Проворно оделся, сдал мне в руки мои же вещи, поцеловал и, подпрыгивая как мальчишка, выскочил в коридор. Я осталась наедине со своими мыслями и впервые за столько лет почувствовала себя ужасно одинокой. Одинокой до такой степени, что дико хотелось реветь. Оделась, поджала колени к подбородку. Вселенская тоска разрывала сердце, потерла намокшие глаза. В животе неприятно заурчало. Всхлипнула. Есть совсем не хотелось.

- Чего ж ты урчишь тогда!

Потихоньку встала и побрела в капитанскую каюту объясняться с сынкой.

Кактусенок был не один. Рядом сидел встревоженный Кагараши.

- Мам, ты чего? Вы поругались? - участливо подпрыгнул ко мне цветик.

- Не-ет, - протянула я срывающимся голосом и ушла в душ. Видеть вдруг вообще всех расхотелось. Разделась и встала под теплый ливень с потолка. Желудок окончательно начал сходить с ума. Я, наконец, осознала суть и простор возникшей проблемы.

- Да твою же мать! - не удержалась от восклицания. И не удивительно. Недели в памяти как не было! А месячные часы не считаются с психикой.

В комнате послышалось испуганное шипение Кагараши и невесть откуда явившегося Сишати.

- Рэшока, что с ней?

Сынкин ответ я не услышала, зато голос капитана зазвучал уже в проходе.