Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

- По крайней мере, теперь знаю, откуда у Паши такая фантазия, - в тон мне ответил Сишати. - Последний твой вопрос. Наши, по моему наставлению, оказал давление на жен мудрых, расписав им ужасы вероятных последствий от неприятия их мужьями верного решения.

- Дай угадаю, им и верное решение сразу подсказали?

- Само собой.

- Я тебя люблю!

- Ну, еще бы. Меня сложно не любить, - задумчиво пробормотал мой инопланетянин, что-то набирая на рабочей панели. Я ошарашено уставилась на красивый профиль. Дар речи как-то неожиданно пропал, а вместе с ним и дар мысли, и движения, и вообще...

Я бы, наверное, так и стояла, упорно стараясь осознать масштаб произошедшей катастрофы, если бы уголки губ паршивца не растянулись в мальчишеской улыбке.

- Тфу на тебя! - в очередной раз сердито изрекла я и гордо отправилась одеваться.

27. Разум, чувства, сила и слабость.

- И чего дальше? - я смотрела на картинку неумолимо приближающихся джунглей, сплошным ковром покрывающих пространство под нами. Куда садиться-то? Это в наших березках сосенках прогалину найдешь, а тут... Трассы, города, побережье, горы и растительность многочисленная, да еще густая к тому же. Хоть и ночь, а на экране все как днем. Серовато, неярко, но зато видно отлично. Не даром инопланетяне.

Сынка взял меня за руку и потянул вниз.

- Мам, слушай. Ты неправильно думаешь сейчас. Папа на землю не сядет.

Я внимательно взглянула на профиль капитана.

- А куда наша папа сядет? - Сишати легко улыбнулся, явно расслышав осторожный диалог своей семьи.

- Папа сядет в океан.

- Какой папа молодец. А всплывать из океана без корабля на скутере?

Как чувствовала, что я, в отличие от мужа, в тупик своего отпрыска поставить не смогу. Правильно чувствовала.

- Мам, ну, ты чего? Конечно. Он же герметичный."

"- Понятно, - я вздохнула, глядя, как горы остались позади, следом за ними полоса пляжа и вот темные прозрачные глубины медленно приняли в свои объятия инопланетную посудину. Солнце уже зашло за горизонт. Это означало, что сиросэкайи отправятся доставать Кори через несколько часов. В груди неприятно защемило, усилием воли отогнала страх и панику подальше. Задержать Сишати не могу, отговорить тоже. Оставался единственный вариант - не мешать, а по-возможности и вовсе помочь.

Дверь рубки бесшумно открылась, и на пороге появился папа. Лицо его совсем осунулось, глаза нездорово блестели. Смена часовых поясов отразилась на нем не меньше, чем на маме.

- Как она? - чуть слышно спросила я.

- Не слишком хорошо, милая, - папа приветливо кивнул внимательно изучающему нас Сишати и указал мне на дверь. Я тихо вышла следом в коридор, оставив Пашу наблюдать работу команды корабля и перешептываться с Никой.

- Ты знаешь, она винит себя в том, что с тобой случилось.