Боюсь тебя любить

Свободной рукой сворачиваю вентиль, намыливая ладони.

– Привет.

Тоненький Таткин голос не удивляет. Я видел, кто мне звонит, и особой радости не испытал. Скорее раздражение. Все-таки ее подружка была права: стоило перестать проявлять настойчивость – и вот она Азарина, тут как тут.

Голосок у нее звучит жалобно. Волнуется. А мне плевать.

– Чего тебе? – обтираю руки полотенцем.

– Ты пропал… И я подумала, может быть, что-то случилось? У тебя все хорошо?

– Лучше, чем ты можешь себе представить. И да, в твой маленький мозг не приходило, что ты меня просто достала? Не звони сюда больше.

– Ваня, ты что-то кричал? – бабушка заглядывает в ванную.

– Нет! – выходит чуть резче, чем хотел.

31

Тата

Видеть его не хочу. Мне это не нужно. Именно так я думаю, когда смотрю на вновь загоревшийся дисплей телефона. Токман просто замучил меня своими звонками. Дел у него других, что ли, нет?

Я ведь все верно сказала. Нам не по пути. Можно с легкостью притвориться, что между нами ничего не было…

С легкостью… Боже, ну кому я вру. За эти недели я не брала трубку, но при этом ночами выла в подушку. Потому что сейчас я, как никогда, попала в самую отвратительную ситуацию: и хочется и колется.

У меня планы. Много планов на будущее. И Ваня, нет, не так. Ни один парень в них не вписывается. Но почему же меня тогда так ломает?

Дни становятся однообразными. Работа – дом, ну еще нереальный порыв вдохновения. Я почти всю тетрадь исписала, стихи ложатся в рифму и льются рекой.

Вот оно. Художник должен быть голодным, а поэт несчастным. Счастье и творчество вообще вещи малосовместимые. Хочешь успеха, привыкай к страданиям.

– Ответь ему! – Соня дергает меня за руку, пока мы гуляем по торговому центру. – И над ним, и над собой издеваешься.

– Отстань, – толкаю ее в бок и продолжаю прогуливаться по рядам.

Никому я отвечать не буду. Правда, эта уверенность как-то внезапно теряется, сразу, как телефон замолкает. Ваня не звонит. Вот уже четыре дня…

Телефон молчит, а я… я никак не могу найти себе места. Вдруг с ним что-то случилось?

Мысль, что ему просто надоело, конечно же, в мою голову не приходит.

– На ремонт папа зажал, – Серый, заехавший ко мне в пятницу вечером, с деловитым видом обходит квартиру, то и дело бросая какие-то замечания.

– Зато мне не нужно жить в коробке.

– Ты в ней и не жила.

Брат цокает языком и направляется на кухню.

– Пожрать что-нибудь есть?"

"– Суп. Рыбный. Вчера варила.

– Я не отравлюсь?

– Ну я же жива. Кстати, почему ты все еще здесь? Улетать же вроде собирался.

– Появились кое-какие дела. А ты че такая дерганая?

– Нормальная, – стискиваю в руках кухонное полотенчико, чем только подтверждаю Серёгины слова.

Я действительно нервничаю и постоянно думаю о Ване.