Боюсь тебя любить

Он тянет меня за рукав куртки под мерзкие смешки своих дружков.

– Отстаньте. Слышишь? Не трогай меня!

– Да ладно тебе. Мы же просто хотим познакомиться. Пиво будешь?

– Нет. Руки свои убрал!

Делаю шаг назад, запинаюсь и выпускаю скрипку из рук.

Инструмент, словно шайба, катится по заледенелой дорожке, пока кто-то из троицы не прижимает его своим ботинком к промерзшей земле.

– Не трогайте! – снова вопль в пустоту. Кажется, словно и не своим голосом.

Подаюсь вперед, чтобы вернуть скрипку, но они не позволяют, пинают футляр друг другу.

В детстве мы точно так же играли в собачку. Бросали мячик от одного к другому, пока стоящий в центре круга человек не поймает его.

Пытаюсь вырваться, но сил не хватает.

Теперь этот гад держит меня за шиворот пуховика. Я в ловушке.

Мозг хаотично подкидывает варианты решения проблемы, и я выбираю самый провальный…

Заледенелыми пальцами расстегиваю змейку куртки и вырываюсь на свободу.

Голые плечи в ту же секунду обдает колючим морозом. Сколько минут я проживу на таком холоде?

Мысленно запускаю отсчет до неизбежного.

Обнимаю себя руками, молниеносно оборачиваясь на громкий и такой заливистый свист.

Звук становится ближе.

Парни, что еще минуту назад хорохорились, слегка напрягаются.

– Свалили отсюда.

Вздрагиваю. Этот голос.

Боже, я слышала его сотню раз.

В горле образуется сухой ком. Становится еще неуютнее, чем было до этого. Необъяснимое чувство тревоги или стыда... не знаю. Меня словно огрели пыльным мешком по голове.

Стою, хлопаю глазами и ничего не понимаю. Пошевелиться не могу.

Токман, появившийся позади, бегло касается взглядом нашего квартета и лениво вынимает руки из карманов брюк.

– Куртку надень, Азарина.

Парень, что все это время держал в руках мой пуховик, осторожно протягивает его мне. Словно выполняет не озвученный Иваном приказ.

Делаю пару нерешительных шагов и забираю свою одежду.

Все это время я нахожусь под пристальным вниманием Токмана. Лучшего друга моего брата. Человека, в присутствии которого у меня постоянно путаются мысли.

У него серые глаза. Иногда словно прозрачные или стальные. Холодные, я бы даже сказала, отталкивающие. Но почему-то в них тонешь. Барахтаешься в этом омуте, но выплыть не можешь. Никак не получается."

"– Токи, мы не знали, что она твоя знакомая… – один из троицы выставляет руки вперед, предпринимая попытку оправдаться.

– Теперь в курсе.

Ванька ухмыляется. Я же задаюсь одним-единственным вопросом – почему они его так боятся?

– Ты чего здесь шляешься? –  спрашивает до жути скрипучим голосом.

Хочется закрыть уши ладонями от этого звука.

– Это не твое дело, Ванечка.

Напрягаю голосовые связки на максимум, а саму наконец-то отпускает это мерзкое, липкое чувство страха и неизбежности.