Боюсь тебя любить

— Назначаю тебе свидание послезавтра в шесть. В загсе.

— Ты серьезно?

— Я всегда серьезно.

— А как же заявление?

— С этим проблем не будет. Просто оформят задним числом.

— Когда ты планировал сказать?

— Еще вчера, но ты вырубилась перед своим сериалом.

— Чуть все не пропустила,— смеюсь, крепко переплета наши пальцы. — Только давай без гостей и ресторана. Без всего. Только ты и я.

— Как тебе хочется.

— В джинсах и футболках. Я видела, у тебя в шкафу запрятаны джинсы с дырой на коленке, товарищ подполковник, — хохочу уже в голос, а Иван закатывает глаза. — Мой самый серьезный,— привстаю на цыпочки,— мой самый любимый.

Иван

Никогда не думал, что буду жениться в футболке и драных джинсах. Татка, кстати, оделась идентично.

— Последний локон, — выпускает завитушку из-под  стайлера,— и я буду готова.

— Ага,— киваю раз в двадцатый и залипаю в смартфон.

— Все. Я все, Ваня!

— Отлично, едем?

— Может лучше наверх убрать? — оголяет шею, забирая завитые пряди к макушке.

— Нет. Мы и так уже опаздываем.

— Блин. Ладно, все, идем.

Закрываю квартиру и нагоняю Татку в лифте. Она рассматривает себя в зеркало, постоянно поправляя прическу. В какой-то момент ловлю ее руки и завожу за спину, вынуждая придвинуться ближе ко мне.

— Выдохни.

Татка шумно выдыхает, а я замечаю, как у нее начинают слезиться глаза. Внимание на этом не заостряю. Потому что это же Азарина, ей только дай повод развести сырость.

— Я просто не верю, — шепчет, прежде чем шагнуть в разъехавшиеся сворки лифта.

В салоне авто Татка болтает без умолку. Рассказывает про предстоящий двухмесячный тур.

— Тебе еще не поздно сбежать,— шучу, останавливая машину у здания загса.

— Не дождешься. Я тебя теперь даже мертвого на себе женю. Понял? — грозно прищуривается, а я получаю легкий удар в плечо.

— Конечно. Ты безумно доступно объясняешь.

Наташа прыскает  и вылезает на улицу. Громко хлопает дверью, поправляя выправившуюся из джинсов футболку.

— Именно. Поэтому тебе, мой дорогой, сбежать не предлагаю. Иначе начнется поножовщина в моем лице. Я, может, этот день с восемнадцати лет ждала.

— Ждала? — притягиваю ее к себе, сразу, как Тата огибает капот.

— Очень. Только вот ты вечно тормозил,— прищуривается.

— Я?!

— А кто? Все, пошли. У меня сейчас нервный срыв будет. Волнуюсь, ад.

Честно говоря меня и самого слегка передергивает. Непоколебимое спокойствие, о котором мне за всю жизнь сказал даже мертвый, испаряется.

Чуть крепче сжимаю в ладони Таткину руку, и она бросает на меня быстрый взгляд. Поджимает губы и часто дышит. Улавливаю, как вздымается ее соблазнительная грудь под тонкой белой тканью футболки.

У нее дрожат пальцы, шариковая ручка несколько раз чуть не выскальзывает из рук, прежде чем она ставит размашистую подпись.