Боюсь тебя любить

После нашего с ним разговора у них с моим почти разведенным братцем и Громовым был суточный загул. Встретились, жестко нажрались и разъехались каждый по своим делам и жизням.

– И как он?

– Ты серьезно только за этим позвала?

– Нет, конечно, – раздражаюсь, сама не понимаю чем. Скорее всего, нервничаю перед тем, как задам главный вопрос. – У меня к тебе дело.

– Какое?

– Короче, я хочу увеличить грудь.

Громов опускает взгляд к моей двойке и вновь возвращается к лицу, потирая подбородок.

Да-да-да. Дурацкая идея – знаю. Но после всего происходящего у меня возникло острое желание что-то в себе изменить. Кто-то идет и перекрашивает волосы, а я вот решила заиметь новый бюст.

Громов – пластический хирург. Очень хороший, между прочим. И если уж с кем-то советоваться, то только с ним.

– Не смотри так, – нервно кусаю губы, – да, я хочу сиськи побольше. Что в этом плохого?

– Да ничего. От меня-то чего хочешь?

– Посоветуй клинику, импланты, я бы с удовольствием легла к тебе под нож, но ты сам знаешь, это моментально просочится в прессу, какой бы уровень конфиденциальности у нас ни был. Хочу все сделать тихо, за границей.

– Думаю, я знаю, кого тебе посоветовать. А Ванечке при следующей встрече я обязательно от тебя привет передам, вот он обрадуется.

– Не смей, – резче, чем хотела, подаюсь вперед, – не смей, слышишь?

– Да ладно тебе.

– Хотя какое мне до этого дело? Позвони, как договоришься.

– Позвоню.

Одобрительно киваю.

– А у меня в следующем месяце концерт, приглашаю, – спохватившись, протягиваю несколько ВИП-билетов, – новая программа.

Весь прошлый год убеждала себя, что завязала с концертной деятельностью, а теперь вот снова решила в пучину с головой. Мне нравилась та моя жизнь. Что бы я ни говорила и как бы ни сходила с ума на гастролях, ничего не может заменить мне ощущения кайфа от переполненного зала и людей, в голос подпевающих мои песни. Эйфория.

– Ты разочаруешься, но я и старую не видел, – Стёпка разводит руками. Стебется.

– Все, вали, Громов, мне нужно еще к съемкам подготовиться.

– Язва.

Громов уезжает. Смотрю на себя в зеркало, обвожу ладонями грудь, теперь уже проникаясь сомнениями. Точно ли мне это нужно?

Лежащий на кровати мобильный оживает. Звонит адвокат Дениса. Того самого Дениса, что вытянул меня из депрессии. Того, кто протянул руку в самый темный момент моей жизни. Теперь вот он настал у него.

Соколов наткнулся в парке на какую-то шпану, как говорят, не рассчитал удар и превратил одного из нападавших в овощ. Все это быстро поднялось в прессе. Моральное давление на его семью зашкаливает. А мать пострадавшего уже успела пробежать по всем центральным каналам, давая горестные интервью.

– Тата, все очень плохо. Линия обвинения зажимает по полной.