Ничего не бойся! Твой Белый

Дверь в душевую открыта. И кто-то зовет его с лестницы. Каких-то десять шагов и...

- Сука... Ааа!! – с шипением прижимается лбом к кафелю над моим плечом.

Яростно заряжает ладонью в стену.

- Анечка... - сжимает крепче мой кулак на своей головке.

Несколько резких, шокирующих меня рывков.

Глубокий, жадный поцелуй! До боли!

По его телу идет судорога.

Ловлю губами мучительный стон.

Мои бедра сжимаются и дрожат. Моей руке скользко и липко.

Опускаю взгляд, наблюдая как смываются водой белые капли.

- Я скоро... - хрипло выдыхает он.

И срывая полотенце, вылетает за дверь.

- Ну что там?

- Да скорая... спустись... - уже практически в комнате. - Ты же чип забрал? Открой им.

Истерично улыбаясь, сползаю по стене на корточки.

- E ' pazzesco ( с ума сойти)!

Вожу пальцами друг по другу, они все еще скользкие. Это... плохо смывается водой.

Лицо моё горит от смущения. Грудь невыносимо ноет. Сжимаю её руками, закрывая глаза от нахлынувших приятных ощущений.

Между бедер больно... так специфически больно... ощущение переплелось с удовольствием. И чтобы облегчить это невыносимое ощущение, тоже хочется надавить там.

Нерешительно спускаюсь кистью на лобок. Сжимаю, не сдерживая стона. Пальцы попадают на скользкую плоть. Тело неконтролируемо выгибается.

Картинка, что это делаю не я, а он, вдруг становится такой яркой, живой и оглушительной. Что меня передёргивает от короткой судороги и вспышки в глазах. Тело дрожа, вдруг, резко расслабляется.

Закрываю лицо руками, плавая в чувстве стыда и истоме. Пальцы пахнут так... Боги!... От этого запаха я ловлю еще одну судорогу, тихо вскрикивая под струёй воды.

Выйди, наконец, отсюда Анна! Если он вернется, то точно засунет свой член в тебя, даже пикнуть не успеешь!

Разве не в этом цель?!

В этом!

Но страшно...

И схватив второе полотенце, я вылетаю. Быстренько вытираюсь, натягиваю, сарафан. Развешиваю мокрые трусики на батарее за шторой.

Чувствую себя уязвимо без них, практически голой!

Падаю на спину, на диван.

И уплываю в необъяснимую расслабленность, словно мне не грозит ни Руслан, ни Тамара... А только Белый со своим внушительным инструментом.

Глава 25 - Никакой личной жизни

Стараясь не улыбаться, веду опьяневшим взглядом по лицам врачей и остальных. Крепче завязываю полотенце, грозящее свалиться с бедер.

Тура перекладывают на носилки. На шее фиксатор. Он часто дышит, ему прикладывают к лицу кислородную маску. Таки повредил ребром легкое? А нечего мою девочку прессовать… Позвоночник не сломал - и на этом скажи спасибо.

- Выздоравливайте, Виктор Иванович, - делаю я покаянную и расстроенную морду лица.

Он только с мучением закрывает глаза.

- Присядьте, - фельдшер светит мне в глаза фонариком. - Сотрясение...

Ну да... меня не хило сотрясло минут пять назад!

- Голова болит?

- Онемела немного... Нокдаун словил.