Бойся меня

Им больше нет нужды производить на меня впечатление

— Ландыш, подожди!

Забытое прозвище скребет по нервам, заставляя меня замереть в паре метров от входной двери. «Ландыш» — так называл меня бывший муж, когда еще находился в статусе настоящего. Не банальным «солнышко», «киска», «цветочек» или «малыш», а именно «ландыш». Дима говорил, что я ассоциируюсь у него именно с этим цветком из-за нетронутой белизны. Такой я и была тогда. Нет, не робеющей смущающейся девственницей, а чистой и доверчивой, что ли.

Я разворачиваюсь так резко, что рискую подвернуть едва зажившую лодыжку.

— Не называй меня так, даже если тебя посетил приступ ностальгии на фоне выпитого виски.

Даже удивительно, что я еще помню его любимые напитки.

— Мирр, ну хватит когти выпускать, а? — губы бывшего мужа трогает примирительная улыбка, и он засовывает руки в карманы брюк. — Ты уходишь уже? Давай я тебя домой отвезу. Машина с водителем здесь стоит, — неопределенный кивок мне за спину.

Неужели он решил, что пара выпитых бокалов как-то изменили мой настрой относительно нашего общения, и перечеркнули ту мерзкую СМС? Что такого Дима во мне увидел, отчего решил так запросто ко мне подкатить? Отчаяние?

— Ее есть кому подвезти, — звучит совсем рядом с моим ухом и в следующую секунду мне на талию уверенно ложится ладонь.

Савва. Упрямый непробиваемый сталкер, появлению которого я сейчас даже рада, ибо гладко выбритое лицо Вельдмана вытягивается в растерянности. Во второй раз за вечер нанесен урон его востребованному депутатскому эго. Парень, стоящий напротив него, не только красивее, но и моложе его.

— Дадим твоему водителю отдохнуть, — я жертвую бывшему мужу почти искреннюю улыбку и позволяю Савве вывести себя за дверь. Не самое плохое завершение вечера, кстати.

Как, оказывается, было шумно внутри. На улице гораздо лучше. Остановившись на нижней ступени крыльца, я задираю голову и жадно вдыхаю охлажденный вечерний воздух. И домой уже будто не хочется. Хочется снять тесные туфли и побродить босиком по траве. Здесь в округе есть трава, кроме этого жалкого плевка местного газона?

— Кто он?

Развернувшись, я смотрю на Савву. Он словно намеренно выбирает ракурсы, когда уличные фонари подсвечивают его невероятные глаза, делая их поистине неземными. Кажется, он все еще злится, но голос при этом звучит спокойно.

— Он никто. Совсем, — цитирую его самого.

Такой ответ Савву не устраивает — это видно по тому, как сузились его глаза, но он на редкость умный парень и не пытается настаивать. Потому что знает — это бесполезно.

Я киваю на белый седан, въезжающий на парковку.

— Это мое такси.

— Ты на нем не поедешь, — на щеках Саввы появляются ямочки, свидетельствующие о неуклонности его намерения. — Я же сказал, что тебя отвезу.