Бойся меня

— Когда классуха посреди рабочего дня начнет вопить в трубку, что твой нехороший сын обидел хорошую Юлечку, которая ради шутки решила спиздить у него мобильный — начнешь скучать по подгоревшей овсянке.

— Так, стоп! — морщится Диана. — Никаких детей на девичнике. Давайте выпьем за Мирру и ее переезд. Пусть он станет началом счастливой жизни.

Подруги уезжают от меня в десять вечера, после трех выпитых бутылок вина и десяти килограммов сплетен. От Дианы я узнаю, что Вика находится в процессе развода с Семеном и обитает в скромной однушке, оставшейся ей от бабушки. Очевидно, Сергей до сих пор не воспользовался возможностью воссоединиться с возлюбленной на собственной жилплощади. Неужели Савва снова оказался прав? Даже если и так, не испытываю ни малейшего удовлетворения на этот счет. Пусть во многом Вика заслужила то, что имеет, но злорадствовать, глядя на руины чужой жизни — это какой-то особый сорт сволочизма.

Я в последний раз окидываю взглядом стены квартиры, в которой прожила два года, и пытаюсь нащупать в себе хоть толику грусти или сожаления. Их нет. Здесь мне было комфортно, но не более того. Супы из микроволновки, просмотр сериала в одиночестве и однообразный секс с Никитой. Ни единой причины для ностальгии.

Когда в дверь раздается звонок, я не могу не закатить глаза. Он действительно все это время сидел под окнами, верный своему амплуа сталкера?

— Мы же договорились, что я позвоню... — Эта фраза вянет у меня на языке, потому что на пороге стоит не Савва.

— Привет, Ландыш, — обдав меня парами элитного пойла, с кривой улыбкой произносит бывший муж. — Незваный гость хуже татарина, но я рискнул.

Чтобы не разговаривать в подъезде, я кивком приглашаю его войти, но дверь до конца не прикрываю. Все равно я выпровожу его уже через минуту.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— Вика сказала. Встретил ее случайно, — многозначительно уточняет Вельдман, давая понять, что в курсе их всплывшего секрета. — Я посчитал нужным приехать и объяснить… Не надо зверем смотреть, Мирр. Я не такая сволочь как ты думаешь.

Я не удерживаюсь от саркастической усмешки.

— Правда?

— Сволочь, но не настолько, — примирительно произносит экс-муж и, глубоко вздохнув, закладывает ладони в карманы своего неприлично дорогого пиджака. — Для меня всегда лишь ты существовала — а иначе стал бы я на тебе жениться. Но я мужик, понимаешь? Дома и в постели любому признания хочется, а в один момент мне стало казаться, что я этого лишился. В сексе тебе будто со мной скучно было… будто милостыню просил. Из интересов у тебя работа всегда на первом месте. Это лупит по самооценке, Ландыш. А тут Вика твоя подвернулась… вечно текущая и доступная, готовая в рот заглядывать. Я не сдержался. Просто не хочу, чтобы ты считала меня сволочью.