Школьная бойня

В благодарность Мишка согласился помогать отзывчивому оперу и докладывать ему, если вдруг заметит какое безобразие или беззаконие среди нищенского люда. Гуров же относился к своему агенту бережно, с христианским снисхождением, иногда помогал и деньгами (всякую службу нужно оплачивать), и подарками, и своими звонками к районному участковому с просьбой освободить Мишку от пятнадцатисуточного ареста за очередной пьяный дебош или ночевку в неположенном месте.

Нашел Лев Иванович Мишку аккурат у самых ворот храма Божьего. Он сидел, как и положено приличному нищему, на асфальте, подвернув под себя ноги, и когда кто-нибудь входил в зону его видимости, вставал на колени и перекрестившись, отвешивал поклон, приговаривая: «Подайте убогому на пропитание. Будьте милосердны. А я за вас Боженьке помолюсь». Увидев Гурова, Мишка заулыбался, потом встал и, отойдя немного в сторону от своего рабочего места, по приобретенной за годы нищенствования привычке поклонился Льву Ивановичу.

– Наше вам, Лев Иванович. С премногими благодарностями за заботу.

– И ты будь здоров, Михаил, – подыгрывая Лохматому, проговорил Гуров. – Что, хорошо подает нынче народ православный? Хватает денег на прожитье?

– Ой, Лев Иванович, Лев Иванович! – закатил глаза Мишка. – Ну как же тут может на что-то хватать? Каждый божий день цены растут, так что не угонишься. Подают помаленьку. На хлеб да молочко хватает. А что мне еще нужно – нищему да убогому?"

"– Прямо вот только на хлеб и молочко? – усмехнулся Гуров, осматривая старый Мишкин костюм и дырявые стоптанные ботинки, надетые на босу ногу. – Ну а что другим твоим сотоварищам по беде так же туго приходится? Неужели прихожане все как один скареды попадаются, а отцы-священники вам, болезным, не помогают совсем?

– Ну как можно, Лев Иванович! Конечно же попадаются добрые люди. И отец Викентий нас не обижает. При храме и кухня есть, где нас кормят. Но ведь человек слаб во грехе своем, и кроме щей да каши, ему еще и другие радости требуются, – Лохматый быстро огляделся вокруг, не смотрит ли на них кто из любопытствующих, и, наклонившись ближе к Гурову, зашептал: – Иногда хочется и пошиковать, водочки хорошей выпить, колбаской или салом закусить.

Лев Иванович шутливо погрозил Лохматому пальцем.

– Ой, Мишка, смотри – заведет тебя твоя слабость когда-нибудь в ад кромешный, и будешь ты чалиться на нарах! Там-то тебе никто и копейки не поднесет, не говоря уж о рюмочке.

– Что вы такое, Лев Иванович, говорите! – делано-испуганным голосом проныл Лохматый. – Я ведь человек Божий, понимаю, что к чему. Молюсь каждый день, чтоб обошла меня чаша сия.

– Вот и молись, – Гуров стал серьезным. – А мне скажи, какие тут у вас слухи ходят и дела творятся при храме-то Божьем.