Бойцы Данвейта

Она прилетела на круглом маленьком подносе.

Столиков в заведении было только три, и два из них пустовали — народ гулял внизу, в «Пигге» и Других кабаках, отмечая победу над дроми. Причину их уединения Вальдес не знал, подозревая, впрочем, что Птурс и Кро вступили в сговор. Должно быть, бродила у них мысль насчет него и Инги, и нельзя сказать, что была она Вальдесу так уж неприятна, хоть и явилась со стороны. Кроме того, он чувствовал вину — как-никак, девушка его просила, а он ей отказал, хотя и сделал правильно; чистая нелепость тащить ее на штурм Крысятника. Но все же надо компенсировать отказ, и лучший способ — посидеть в компании, в престижном тихом месте, куда без славных ветеранов на порог не пустят.

Он бросил взгляд за окно, на волшебный Замок, сиявший на фоне вечернего неба, потом присмотрелся к картинам, украшавшим салон. Висело тут полдюжины полотен; два больших назывались «Даная» и «Утро в сосновом лесу» и, судя по надписям, были копиями шедевров, уцелевших случайно в эпоху Вторжения. Четыре остальных представляли собой портреты литераторов: сэр Вальтер Скотт в рыцарских доспехах, Роберт Стивенсон в костюме моряка, Дюма-отец в мушкетерской шляпе и Мисаил бен Ахман в чалме с рубиновым аграфом. Похоже, рисовал их местный художник из китайцев — все казались слегка косоглазыми, а бен Ахмана украшали длинные жидкие усы.

Птурс тоже разглядывал писателей, и с особым вниманием — портрет Дюма-отца. Налюбовавшись, он разлил по рюмкам и промолвил:

— За «Трех Мушкетеров» тоже надо выпить. За Ивара, Боба Хайнса и Колю Хлебникова. Земля им пухом не будет, погибли они вдалеке от Земли и от Данвейта, как полагается каждому из нас. Хорошая смерть, быстрая и достойная… Пусть примет их души Великая Пустота!

— И пусть ее Владыки будут милостивы к ним, — добавил Кро.

Они выпили, и Птурс тут же разлил по новой.

— Я в таком темпе не могу, — сказала порозовевшая Инга.

Птурс с неодобрением хмыкнул:

— Ты что же, сестренка, не русская? Ты на Вождя погляди! Индеец ведь, а как огненную воду хлещет!

— Она тхара, — сказал Вальдес. — Нечего ее спаивать. Ты на себя посмотри, носорог тверской, и на нее!"

"Птурс посмотрел, и он тоже. Надо признать, не без удовольствия: сегодня Инга Соколова была чудо как хороша: серые глаза сияют, щечки разрумянились, светлые волосы уложены в прическу «взмах птичьих крыл». И не комбинезон на ней, а голубое открытое платье; точеные плечи, стройная шея, ложбинка меж грудей, маленький шрам от импланта — все доступно обозрению, и все, как тонкий аромат духов, чарует и пьянит.

— Ну, камерады, за мушкетеров… по второй, не чокаясь…

За окном подул ветер, и Замок отозвался хрустальным перезвоном.