Бойцы Данвейта

Птурса, в прошлом коммандера Степана Ракова, он звал по имени в исключительных случаях, дабы напомнить о дисциплине и привести в сознание. — Ну-ка, посчитаем: три в коридоре и девять тут… Все, что ли?

Кро поморщился, покрутил головой:

— Вонь, как у скунсов в норе… Возможно, не все, капитан, вдруг кто-то проник на транспорт.

— Сейчас пойдем и проверим, — сказал Вальдес, снимая перчатки. Он вытащил из кармана аптечку и протянул ее Птурсу: — Ты это… ожог обработай и что-нибудь бодрящее вколи.

— Бодрящее пить надо, а не вкалывать, — пробурчал Птурс, однако стряхнул с плеча обгорелые лохмотья и залил рану спреем. — Вернемся, завалимся в «Медный грош» или к папаше Туку и выпьем… выпьем чего покрепче, рому или ширьяка, чтобы стерилизовать желудок и запах этот поганый отбить. Знаете, братцы, году в двадцать первом или двадцать втором, когда мы с дроми у Понкичоги схлестнулись, лейтенант наш велел скафандры надеть. Так выбросили их потом! Такое, понимаешь, амбре, что…

Не слушая его воркотню, Вальдес направился к нижней шлюзовой. Тут, над широким проемом грузового люка, торчала, вытянув длинную жирафью шею, какая-то машинерия — видимо, мощный лазер, которым дроми прорезали корпус транспортного корабля. Транспорт был велик и, как все торговые суда лоона эо, имел форму цилиндра эллиптического сечения, к которому крепились четыре трубы поменьше, разгонные шахты контурных двигателей и восемь тороидальных гравитаторов[6]. Большую часть корабля занимали трюмы для особо ценных грузов (иногда там перевозили всякое экзотическое зверье), а в самой сердцевине находилась капсула экипажа, состоявшего обычно из сорока или пятидесяти сервов. Дроми пристыковались как раз над ней, словно оса-наездник, оседлавшая большую гусеницу. Пробитое ими отверстие выходило в трюм, где висели световые шары и громоздились контейнеры разнообразной формы. Трюм был просторен и глубок, и из него доносились негромкие звуки — потрескивание и шипенье.

— Сбросим фризеры? — спросил Птурс, склонившись над дырой.

— Нет. Еще заморозим что-нибудь лишнее. — Вальдес усмехнулся и пропищал, подражая голосу «Ланселота»: — Жизнь лоона эо священна!

Они полезли в дыру; первым — Кро со своим биомеханическим протезом, за ним Вальдес, снова натянувший перчатки, и в арьергарде Птурс. Гравитация была четверть «же», так что отряд мягко опустился на пол, оказавшись среди разбросанных ящиков и коробок, часть которых была обуглена или разбита выстрелами из лучевого оружия. Тут и там валялись сервы, не меньше трех десятков, защищавшие Хозяина до последнего вздоха и принявшие смерть в этом неравном бою. Их вид был Вальдесу привычен: хрупкие создания полутораметрового роста с тонкими изящными конечностями и почти человеческой головой.