Бойцы Данвейта

Кстати… — Он наклонился к Занту, словно хотел погрузиться в ее синие бездонные зрачки. — Кстати об этих Владыках, милая. Ты смотрела запись моей беседы с хаптором?

— Да.

— Верно ли то, что он сказал? Что существуют Владыки Пустоты и что лоона эо знают, как с ними связаться?

Глаза Занту потемнели:"

"— Многие расы служили нам, охраняя наши миры и наш покой. Не видя лоона эо, не зная, как мы живем, они сотворяли легенды о нас, а у всякой легенды есть свойство казаться правдой, если прошли тысячелетия и ее повторяют из века в век. Своя легенда у хапторов, своя у дроми, и у вас, люцей, тоже будет своя. — Она вздохнула и теснее прижалась к Вальдесу. — Может быть, о человеке, полюбившем женщину лоона эо и одарившем ее нежданным даром. Но если бы…

— Если бы?.. — повторил Вальдес, когда молчание затянулось.

— Если бы существовал Владыка Пустоты, то я, на месте хапторов, не искала бы с ним встреч. Владык лучше не беспокоить.

Еще одна фантазия, решил Вальдес, но эту мысль тут же догнала другая. Не все в фантазиях Занту являлось сказкой или игрой воображения — ведь о Светлой Воде она сказала чистую правду. Подумав об этом, он улыбнулся:

— Мой друг мзани тебя благодарит. Я передал ему твои слова, и он успокоился.

— Я рада. Я ощущаю его ментальное поле. Он… — Занту на миг прикрыла глаза, — он особенный мзани. Почти во всем подобен человеку.

— Он больше человек, чем я, — сказал Вальдес. — Он прожил с нами тысячу лет и знал моих предков. Он любил земную женщину, и она была с ним счастлива.

Занту подняла к нему грустное личико:

— Жаль, что я не могу подарить тебе такое же счастье, Сергей Вальдес с Земли. Ты, должно быть, уже понял… у лоона эо нет тех органов, которые… — Она сделала паузу, потом с решимостью продолжила: — Тех, что есть у людей, у хапторов, кни'лина. Мы другие. В чем-то похожие на вас, в чем-то — нет.

— Но как же вы рожаете детей? — пробормотал Вальдес в некотором ошеломлении.

Она взяла его руку, просунула под одежду. Пальцы коснулись нежной кожи живота, упругого, ровного и гладкого, как боковина фарфоровой чаши. Внезапно мышцы Занту напряглись, и Вальдес почувствовал под рукой небольшую припухлость, что-то вроде шрамика, тянувшегося чуть ниже талии. Он был довольно длинным, не меньше ладони.

— Это край родильной сумки, — сказала Занту. — Когда дитя готово увидеть тьму и свет, сумка раскрывается, и ребенок ползет к моей груди. Мы выкармливаем своих детей. В этом мы на вас похожи.

— У тебя уже были дети?

— Нет. Я… — Голос Занту дрогнул. — Так получилось, что мне запретили их иметь. Хотели запретить, но я…

Ещё одна тайна, подумал Вальдес, гладя ее поникшую головку. Некая истина прорастала в нем, пробивалась как нерожденный младенец, напоминавший своим шевелением, что он готов увидеть тьму и свет.