Боярышня Евдокия 4

Она поправила складки сарафана, чтобы скрыть крохотное сидение, взялась за ножку-посох и дала знак, чтобы бегающие туда-сюда под смех зрителей Ванюшкины десятники остановились и осветили её факелами.

Изумленный вздох зрителей послужил им всем наградой :  людям казалось, что боярышня парит в воздухе. Точнее, сидит в воздухе и улетела бы, если не придерживалась посоха.

Народ молча смотрел, не смея ничего сказать.

Первым не выдержал княжич и подскочил:

— Но как? Это же неправда?

Дуня загадочно улыбнулась, поболтала недостающими до земли ногами, и приподняла бровь.

— Ты сама сказала, что никакого чародейства, а только ловкость рук, — возбуждённо повторил он и попытался всё тщательно рассмотреть, но тут оживились десятники Ванюшки и начали чинно вышагивать округ неё на небольшом расстоянии, мешая остальным приглядеться.

Народ загудел. Кто-то попытался креститься, кто-то начал строить версии, приплетая чудо, а кто-то спорить.

— Дунь, подскажи, — взмолился Алексашка, когда ему не удалось отогнать мельтешащих мальчишек, не дающих ему подойти поближе.

Боярышня задрала подбородок и отвернулась.

— Ты к ней с вежливостью обратись, — подсказал Ванюшка, наслаждающийся своей ролью руководителя.

Александр поморщился, но любопытство было сильнее.

— Евдокия Вячеславна, скажи, в чём секрет?

— Всем интересно узнать? — громко спросила она.

— Да-а!!! — закричали со всех сторон, и Дуня спрыгнула с хитрого сидения.

— У-у-у, — выдохнула благодарная публика.

— Неужто всё так просто? — разочарованно воскликнул Александр.

— А всё гениальное всегда просто! — торжественно ответила Евдокия и тут же спросила: — Продолжаем удивляться или по домам спатоньки?

— Продолжаем! — раздался дружный и весёлый хор.

Все были потрясены тем, как легко обманулись увиденным и посмеивались над собственными фантазиями, пока маленькие десятники вновь бегали с факелами, мешая увидеть новые приготовления. Тем временем Митька вынес две скамьи и специально подготовленный короб, состоящий из двух частей. В одном из коробов спрятался скрючившийся Олежка.

Как только всё было приготовлено, то мальчишки-помощники остановились, осветив Дуню с реквизитом.

— Встречайте новый фокус-покус! — по её знаку деревенские девчонки раскрутили трещотки, а когда гвалт стих, Дуня объявила:

— Разрезание живого человека!

Народ в едином порыве отшатнулся, но это был миг слабости. Глаза у всех горели предвкушением, у многих подскочило давление и прошиб пот, но твердость духа была непоколебима!

— Кто желает почувствовать на себе разделение тела и последующее соединение?

— Я! — заорал брат, не обращая внимания на нервный вскрик боярыни Милославы.