Боярышня Евдокия 4

Дуня нахмурилась :  к обновленному после пожара дому постоянно что-то пристраивали, а небольшой садик с цветами теснили. Это никуда не годилось. Дуне оставалось надеяться, что Фьораванти решил проблему с водопроводом, и уже летом развернется настоящая стройка под приглядом опытного инженера.

За разговорами дорога прошла незаметно, а в Москве Евдокия поняла, что к князю ей сейчас не пробиться, и она отправилась к княгине. Через Марию Борисовну передала свое послание, которое должно быть напечатано в новостном листке от имени Пушка. Заодно спросила о Катерине.

— Лекарка под моей защитой, — чуть помедлив, ответила Мария Борисовна. — Владыку Филиппа жаль. Говорят, что новым владыкой выберут Геронтия.

Дуня показалось, что она слышала это имя и только дома уже вспомнила, что познакомилась с ним во Пскове в доме посадника, когда делала барельеф.

Мария Борисовна быстро прочитала Дунин свиток, прижала его к груди, на миг её лицо стало печальным из-за мыслей о брате Михаиле, которого бояре сманивали в сговор с Казимиром. Положение брата ухудшалось, и всему виной было укрепление Москвы. Тверское княжество больше не могло оставаться самостоятельным, но бояре Михаила цеплялись за свою исключительность и почему-то верили, что Казимир будет рад помочь им в противостоянии с Москвой и им это ничего не будет стоить."

"Михаил не был столь наивен, тем более он видел, как Казимир поступил с попавшим ему в руки Киевским княжеством и как ловко опутывал своими сетями Новгород, льстя на словах и душ а на деле. Мария пыталась смягчить сердце мужа по отношению к Михаилу, и брат сам искал дружбы. Но Дуняшкино предложение назвать Ивана царём окончательно развеет надежды Михаила на дружбу равных.

Княгине хотелось, чтобы брат уступил, потому что знала: что он не меньше мужа желал укрепления Руси и понимал, что у него не хватило бы жёсткости характера собрать все земли воедино, но его бояре не отступятся. Мария Борисовна с трудом переключилась мыслями с брата на сына, которому предстоит наследовать не только земли, но и замыслы отца, и посмотрев на ожидающую Евдокию, сказала:

— Ты правильно сделала, что сразу ко мне пришла. Твои мысли важны. Я всё обскажу мужу и помогу сыну напечатать в новостном листке.

Дуня поблагодарила и собралась уходить, но княгиня её задержала.

— У меня есть вести от твоего отца. Он не сумел добраться до хана Ахмата, зато его отвезли к Менгли-Гирею и тот обещал помощь в выкупе наших людей.

— Ох ты ж, — ахнула Дуня, поняв, что не своей волей мотануло отца от одного хана к другому.

— Вторая весточка пришла на днях. Менгли-Гирей не обманул, и твой отец выкупил более десяти тысяч человек. Иван Васильевич на днях послал навстречу ему войско и обоз с едой и теплой одёжей.