Боярышня Дуняша (СИ)

— Колесики крутишь, а с ними двигается цепляющаяся за них лента!

На лице боярича отразилась тяжелая умственная работа:

— Это вроде, как самодвижущиеся лыжи будут? — сообразил он для себя.

— Э, ну-у, — теперь задумалась Дуня и неуверенно кивнула.

— Эх, мне бы нормальную ногу сделать!

— Будет тебе нога, обожди. Эта не получилась, так другая удобнее будет. Я же накидала

тебе варианты того, как можно облегчить вес протеза и какие крепления пробовать. Не нужно

полностью повторять форму ноги! Боярич согласно махнул рукой, подтверждая, что работа в

этом направлении идёт, но, судя по всему, ему хотелось как можно скорее получить результат.

— А эти твои пяток колесиков как соединить с рычагом, чтобы я давил на него? Рычаг и

большое колесо — понятно. Это мастер вот-вот сделает, но колесики, лента…

— Ну, тут надо подумать, — Дуня вздохнула и задумчиво постучала по зубу. Детальный

проект новаторской идеи у неё никак не получался. — Надо их как-то объединить, — наконец

изрекла она.

— Надо, — хмыкнул Пётр Яковлевич.

— Я не могу так представить, — пошла на попятную Дуня. — Вот будут перед глазами пять

колес, тогда…

— А железная лента? — не отставал от неё боярич.

— Надо рисовать.

Дуняша уже не рада была своему озарению. У неё в голове вспыхнула идея, состоящая из

цепочки слов: трактор-гусеница-вездеход, а потом всё свелось к креслу. Она готова была

подарить миру эту идею, но только не детализировать её.

Пётр Яковлевич крикнул дворовую девку и приказал предоставить гостье бумагу и перья.

— Иди к девицам и рисуй, — велел он, делая вид, что не видит вытянувшегося лица девочки.

— Я вообще-то…

— Делай, чего сказано! — прикрикнул он на неё и, скрывая усмешку, проводил взглядом

пыхтящую от возмущения гостью.

Как только она скрылась за дверью женской половины дома, крикнул первого попавшегося

дворового:

— Скажи Матрёне, чтобы подала в девичью сладостей, а Дуньке с собой пряников

приготовила. Пусть побалует свою сестренку.

В конце недели после воскресной службы отец Варфоломей сообщил, что настоятельница

Таисия отошла в мир иной. Для девочек это было полной неожиданностью, так как дед сказал

им, что отдарится за них, а они могут жить спокойно. Милослава знала, что игуменья слегла, но

не думала, что там всё серьёзно. А теперь не знала, что чувствует. Она готовилась к битве за

дочерей, к сложным переговорам и откупу, большим неприятностям… Слезы потекли сами

собой и молилась она не только за себя и свою семью, но и за душу Таисии.

Еремей огладил бороду, поблагодарил отца Варфоломея за вести, сказал положенные случаю

слова. Поморщился, глядя на Милославу, ринувшуюся ставить свечку за упокой игуменьи и

тяжело вздохнул. Ему предстояло кое-что сделать.