Боярышня Дуняша (СИ)

Хотя казалось бы, что

там прибирать, если кроме топчана и небольшого сундука ничего не стояло? Но постеленный

на топчан травяной матрас требовал ухода, как и любая перина. Глафира, возвращаясь после

утренней молитвы, каждое утро ворошила подушки, набитые пухом рогоза, разбивала комки и

выставляя их на нагревающийся солнцем подоконник. Потом девушка слегка потряхивала

матрас, проверяя не слежался ли он и не начала ли сыпаться травяная пыль.

Дуня знала, что для таких постелей используют осоку или солому и лишь малую часть

пахучих трав, но никогда не видела, как ухаживают за ними. Ей казалось, что это недолговечная

вещь, но Глафира сказала, что если сделать два матрасика из разных видов осоки, да ещё до её

цветения и при сушке не полениться, поворошить, то такая постель прослужит целый год.

Каждый день Глафира мела или протирала влажной ветошью пол, а вечером приносила таз с

водой и помогала обмыться Дуне перед сном. Утром боярышня бегала во двор и

самостоятельно дрызгалась у колодца. Вот такой нехитрый, но требующий определенных

Глафириных трудозатрат сложился у Дуни быт.

Зато кормили тут всех организованно и это высвобождало много времени всем женщинам.

Дуне всё очень нравилось, и она с воодушевлением взялась за работу, расписывая трапезную

или крутясь во дворе, вкладывая свою долю стараний в его благоустройство.

Игуменья одобрила эскиз цветочного орнамента в трапезной, лишь попросив добавить

птичек, чтобы разбить схематичность общего рисунка. Ещё настоятельница засомневалась"

"было, увидев, что Дуня хочет использовать ограниченное количество цветов, но согласилась, что так глазу спокойней, да и дешевле.

Она же подтвердила девочке, что эта трапезная предназначена исключительно для

паломников и находящихся в нужде людей. Монахини же принимали пищу в закрытой для

других трапезной, и Дуне туда не было хода.

А когда дочка Милославы принесла Анастасии рисунок монастырского комплекса, где особо

детализирован был двор, который пока существовал только в голове боярышни, то у игуменьи

даже перехватило дыхание.

Никто так не рисовал!

Даже картины признанных европейских мастеров, которые пишут по заказу папы или его

кардиналов, уступали простенькому эскизу девочки.

Казалось, что она быстрыми росчерками всего лишь обозначила основные линии, но эта

простота была только кажущаяся. Евдокия создала необыкновенную перспективу всему

рисунку и настолько правильно, что не сразу поймешь, что это невозможно!

Маленькая художница словно бы приподнялась на небольшую высоту и отобразила

увиденное. И ведь так нарисовала, что сразу было ясно, что на купола она смотрела снизу

вверх, а вот на нижнюю часть монастыря и двор сверху вниз.