Боярышня Дуняша

Вячеслав взял жену за руки и мягко поглаживая её пальчики, забрал хворостины и выкинул.

— Не надо сердиться, горлица моя.

— Не сержусь, — вздохнула Милослава, — но дети не должны делать только то, что им хочется. Сам же знаешь, как легко стать рабом своим хотелок. Да и перебаламутили всех. Попы прознают, что люди не работают, а игрушки делают, так зачастят к нам. И так недобро косятся, что денег на свою церковь собрать не можем. Селение выросло, а церкви нет.

— Соберём… когда-нибудь. А не сходить ли нам ночью в поле, не потрудиться на благо рода и богатого урожая?

Милослава хихикнула и игриво глянула на мужа.

— По обычаю предков? — чуть ли не мурлыча, протянула она.

— Ага, Лада моя.

ГЛАВА 8

Дуняша поглядывала на оживившуюся Милославу, порхающую по имению с непроходящей полуулыбкой и невольно сама улыбалась. Боярыня расцвела и каждое её движение было немного танцующим, нацеленным продемонстрировать плавность, женственность и заворожить. Отец тоже ходил гоголем перед ней.

Иногда Дуня опасалась, что он сядет мимо коня или нос себе разобьёт, идя по двору, потому что совсем не смотрел, куда идёт и что делает. Но плечи были расправлены, взгляд лихой, а в руках всё спорилось.

Казалось бы, что может спориться у боярина? Но он то плёточку не глядя из руки в руку перекинет, то свиток размашистом жестом встряхнёт, чтобы тот эффектно размотался, и Вячеслав делает вид, что легко читает его в таком положении, а то показываемую детальку от вездехода играючи подкинет. Народ хихикал, но все понимали, что боярин красуется перед боярыней, и это было близко им.

Игрушечный бум продолжался, но теперь его возглавил Вячеслав. Он велел принести во двор все поделки народного творчества и отобрал наиболее удачные.

— Вот такие делайте на продажу. Да смотрите, блюдите тайну! Осенью повезу ваши поделки в Москву и выставлю в лавке. Вот тогда и посмотрим, чего эти чудеса стоят.

— Так можа, мы сами, на ярмарке?

— Попробуй, — хмыкнул Вячеслав. — Много ли у тебя такие же крестьяне купят? Они посмотрят, как сделано, а дома сами повторят. А в лавку приходит другой покупатель, и пусть тебе на руки упадет половина цены, чем если бы ты сам торговал, но зато торговлишка продлится всю зиму. Но предупреждаю: кто будет сам игрушки продавать — у того опосля не возьму их в лавку. Вы мне цену собьёте, и купцы кочевряжиться станут, указывая на вас.

— Так ты нам половину обещаешь? Не посчитаешь за оброк?

— Оброк остается прежним и спрошу строго, так что не забывайте на земле хозяйничать. А игрушки берусь продать."

"— А чего ж наши полотна в лавку не берешь? Или вон Демьян хорошо кожу выделывает, так можа…

— Не можа! — передразнил Вячеслав активиста. — Ваши полотна купцы не возьмут, а если захотят взять, то такую цену назначат, что курам на смех.