Боярышня Дуняша

Травушка уже вовсю зазеленела, радуя глаз нежным цветом, но листочков на деревьях ещё не было и издалека было видно, что делается в саду.

А там, укутанный шкурами и обложенный подушками, сидел юный Иван Харитоныч, а Машенька поила его горячим противокашлевым отваром. Они о чём-то увлеченно болтали и никого не замечали.

— Говорят наш князь будет Псков воевать? — неуверенно спросил Федор у маленькой боярышни.

— Он миром хочет взять Псков под свою руку.

— Псковичи всегда с Новгородцами заодно были, — вздохнул управляющий.

Дуня тоже вздохнула: князю со своими боярами проявить бы уважение к новгородцам и заинтересовать товарами, но чванство вылезает вперёд умных слов и дел. А иноземцы мягко стелют, да с вежеством расписывают выгоды житья под их рукой, а то, что льстивыми речами прикрывают будущую второсортность горделивых купцов — этоне видно;и что законы по торговле не будут распространяться на представителей чужой веры, умалчивается. Вот и выходит, что иноземцев приятно слушать, а с московскими боярами только лай получается, за которым дела не видно.

А псковичи всегда плечом к плечу вставали с новгородцами. Правда, последние не всегда отвечали тем же, и московская партия не даёт забыть это, раздувая угольки недоверия, но всё перечеркивают случайности вроде той, что произошла с псковским боярином Пучинкиным.

Вот уж кто-то из князей или бояр подгадил! Дед подозревает боярина Челядню, а тот крепко при князе сидит и непонятно чем закончится ситуация с псковичем. Чего они там не поделили?

Дуня посмотрела на Фёдора и развела руками, показывая, что политика не их ума дело."

"Раньше она считала себя подкованной в истории своего государства, но именно времена Ивана Третьего остались тёмным пятном. Вот про его внука, получившего прозвище Грозный, много было известно, а что было до него — не популяризировано. Всё в общих чертах, не более. А Дуне хотелось бы знать о судьбах думных бояр, о набегах, о войнах великого князя. Вон Маша как поедает глазами юного псковича, а к добру ли её знакомство с ним? Если Иван Васильевич пойдет с войском ко Пскову, то как тогда быть?

— Боярышня, — позвал Дуняшу Митька.

— Чего тебе?

— Я всё сделал, что велено было.

— Иди Машины грядки вскопай! — отмахнулась она.

Парень почесал голову, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что ещё?

— Боярышня, а как же валенки?

— А что валенки? — не поняла Дуня.

— Я ж вроде… того… мастер!

— А-а, — забавно сморщив носик, протянула боярышня. Пришлось вспомнить, что овец вроде бы стригут в мае-июне, а некоторых второй раз осенью. Надо накинуть время на дорогу и получается:

— Летом Федор шерсть купит и будете с Анисьей валять каждый своё. А сейчас у нас другие дела.