Боярышня Дуняша

Не-е-ет! Тебе и всему твоему роду предстоит держать ответ перед мной. Пожалеете, что встали у меня на пути, и другим неповадно будет!

В глазах Дуни всё поплыло, и она даже не заметила, когда её отпустили. Она более-менее пришла в себя, уже бредя к дому. В тени домов было холодно и её пробил озноб. Дома её отругали за то, что потерялась, потом обеспокоенно закружились вокруг неё и положили в постель.

— Сглазил кто-то нашу боярышню! Ей богу, сглазил! — слышала она сквозь полузабытьё.

— Ещё утром была здорова, а сейчас горит и мечется!

Голоса удалялись, а обступившая темнота рассеялась, и Дуня узнала магазин, в котором она когда-то работала. Там было тихо и спокойно, а сама она в ожидании покупателей сидела, как обычно, и рисовала.

За окном дни сменялись один за другим, лето переходило в осень, а там уже зима и весна, а потом вновь лето…

А симпатичная женщина всё так же сидела за прилавком, то с альбомом, то с книгой, то вязала — и внешность её постепенно выцветала.

И это было жутко.

Та, что за прилавком продолжала улыбаться и жить, не видя, что обесцвечивается! Ещё немного и она исчезнет, потому что Дуня не сумела сделать мир лучше.

— Не-е-ет! — испуганно закричала Дуняша, поняв, что её затягивает в прошлую жизнь, где всё пойдёт по накатанной колее…

— Нет! — зарычала она в отчаянии. — Я не сдалась… не смейте решать за меня… Я не отступлю!

Часть 3. Дуняша

ГЛАВА 1

…Ай, люли-люли-люли,

Прилетели журавли,

Прилетели журавли,

Сказку Дуне принесли…

Голос Маши доносился издалека, но даже отголосок придал Дуняше сил, и она забарахталась в небытии изо всех сил, пытаясь убраться как можно дальше от никчемной судьбы-судьбинушки.

— Очнулась?! — воскликнула Машенька и сорвалась с места, чтобы обрадовать родных.

Из-под прикрытых глаз Дуни покатилась слезинка, потом другая, но это были слёзы радости.

Она была счастлива, что избежала участи медленного угасания и полного растворения души в эфире. Ей никто не сообщал, но она поняла, что ей предложили вернуться и всё забыть. Ей даже сделали подарок и утихомирили пошаливающее сердце, чтобы она спокойно дожила отпущенное. А потом для неё ничего не было бы. Ничего!

— Дуняша, доченька! — в светёлку ворвалась Милослава и наклонившись, обняла её. — Мы молились за тебя! Катерина сказала, что ничего не может сделать и надо ждать.

— Сколько? — едва слышно спросила Дуня.

— Три дня ты пробыла в беспамятстве, — всхлипнула Милослава. — Плакала… Катерина сказала звать тебя, вот мы по очереди звали. И Ванечка звал… сказки тебе рассказывал, а Машенька пела.

Слёзы из Дуниных глаз полились как из ручья. Не успела она поблагодарить своих родных, как вбежал братик и разрыдался вместе с ней, а там уж все расклеились.