Боярышня Дуняша 2

Она тут же ещё интенсивнее замотала головой, а потом что-то мелькнуло на её лице, и она уставилась на него, часто-часто заморгала и неловко пожала плечами.

«Так и знал!» — с досадой подумал Еремей и решил сегодня же отписать второй тётке невестки Аграфене, чтобы всё узнать из её уст. Аграфена молчать не будет, распишет в подробностях.

Пока Еремей соображал и переглядывался с внучкой, к священнику подошёл хмурый парень. Он был высоким и жилистым, а бороденка в три волосинки выдавала в нём юношу. Вряд ли ему больше шестнадцати, а скорее всего недавно четырнадцать исполнилось. Дуне приходилось видеть тринадцатилетних мальчишек, выглядевших мощнее и старше, чем этот парень, но у них взгляд был пустоватый. Не дурной или глупый, но в глазах что-то отражалось только когда происходило что-то эмоциональное, а у этого во взгляде сразу прочитывалась злость, цепкость, острота, надменность, осознанная пренебрежительность. Вот такой набор впечатлений он производил, и даже улыбка вряд ли сгладила бы это, но сжатые губы, похоже, не умели улыбаться.

— Семён по прозвищу Волк, сын Григория Волчары, — представил священник парня.

Доронины с удивлением посмотрели на него и недоуменно переглянулись между собой, не замечая, как батюшка усмехается в свою роскошную бороду. Потом Еремей и Дуня уставились на парня, но тот безразлично смотрел на них, и тогда Доронины вернули своё внимание к отцу Кириллу, побуждая его вопросительными взглядами к пояснениям.

В прислушивающейся рядом толпе пошли шепотки:"

"— Боярин Волчара, сын того самого Порфирия Ловца, что у ныне покойной Витовтовны был ловчим.

— Говорят, что он не только зверей ловил, — шепотом дополнили со стороны. — Лютый был человек, но преданный, как собака.

— Какая собака? Ты чего людям голову дуришь?

— Да тише вы! Порфирия Ловца прислал к дочери Витовт. Боялся за неё, а чего за неё боятся…

— Заткнись! То дела давно минувших дней. Сейчас речь о внуке его идет.

— А зачем Сеньку Волка к боярину Еремею определяют? Сейчас Доронины выше рода Волчары стали.

— Но ниже Порфирия Ловца.

— Ты ещё вспомни, что было при царе Горохе!

Дуне тоже хотелось бы знать, зачем Семёна Волка знакомят с дедом и с ней. Она слышала об этой семье ещё от Кошкиных, когда Петр Яковлевич получил прозвище Нога. Ранние прозвища редкость, но сына Порфирия Ловца ещё в молодости прозвали Волчарой, а его дети продолжили традицию и быстро разделились на Лук, Птицу и Волка. Прозвища охотничьи, сами за себя говорящие

Дуня с новым интересом посмотрела на Семёна. Он ещё слишком юн для прозвища, но сподобился прозваться Волком.

Лицо парня оставалось отстраненным, надменным и злым. Да, он явно был недоволен происходящим. Но это понятно.