Боярышня Дуняша 2

— Вот я и говорю, что коли бы за разбойников деньги платили, то народ сам бы татей в лесу поймал и к тебе привел, как телков на верёвочке.

Борис Лукич приоткрыл рот и захлопнул. Потом пощипал куцую бороденку и вновь собрался что-то сказать, но получилось не сразу. Прокашлявшись, он уточнил:

— А ежели невиновных начнут в приказ сдавать?

— Так надо список разбойников вывесить, — с радостью пояснила она ему, как несмышленышу. — Вот, к примеру, посылаешь ты человечка туда, где было нападение. Он опрашивает свидетелей и выясняет, что татем был бородатый муж, крепкого телосложения. Волос курчавый, тёмный, глаза тёмные и цепкие. Особые приметы: шрам, кривая улыбка, большой размер ноги, неопрятная одежда, грубый голос, нечищеные зубы и дурной запах изо рта…

Дуня задумалась, но быстро осознала, что не знает, какими ещё могут быть особые приметы. Ежели бы заранее всё обдумать, а получилось спонтанно.

Дьяк уже пришёл в себя, усмехнулся, подумав о своём, но демонстративно обреченно махнул рукой:

— Ничего, кроме суматохи, не получится!

Дуняша поникла. Ей казалось, что она подарила отличную идею! В конце концов идея о вознаграждении за поимку преступников взята не только из книг, но и из жизни."

"Борис Лукич мысленно взвешивал Дунькину идею, находил минусы и плюсы. Описание у крестьян получить невозможно, но если искать не лесного татя, а проворовавшегося на месте службы человека, то будет и описание, и награда.

— Что-то в твоей идее есть, — отстранённо произнёс дьяк и подмигнул ей.

Дуня раскрыла глаза, а потом понимающе улыбнулась. Где-то, как-то Репешок использует её подсказку и можно считать её в некотором роде благодетельницей, а это плюсик в карму.

— Как дела у Анисима? — сияя, спросила она. — Он мне саженцы своей яблоньки обещал укоренить… — она не договорила, увидев, как преобразился Борис Лукич.

— Так это ты!? — непонятно воскликнул он. — Такого работника потерял! — он побагровел и даже погрозил кулаком.

Дуня отступила на шаг, но дьяка было не остановить:

— Татей сажать некуда, везде саженцы стоят! Откуда он их только берет? И всё таскается с ними, как с детями малыми, пересаживает, переставляет с места на место! Корешки, веточки, клубеньки… тьфу! Был суровый муж, стал… говорить стыдно!

— Ну надо же, — всплеснула руками Дуня и сделала пару шажков назад, — пойду я, меня князь ждёт.

— Тебя дед ждёт, — рявкнул ей Борис Лукич и показал рукой на подошедшего Еремея.

— Дунька, ты чего здесь? Гришка прибежал, сказал, что ты кругами ко мне пошла, а ключница наша стесняется тут показываться.

Дуняша картинно развела руками и просияла:

— Деда, по мне тут все соскучились… не могла же я мимо пройти! Надо же себя показать, на людей посмотреть!

— Пошли уже, — велел Еремей и повёл внучку во дворец.